30 августа - 20 сентября.

---- Москва Кашира, Моск. Богородицк Ефремов Елец Екатериновка, Липец. Задонск Хлевное Воронеж Рогачевка Павловск, Воронеж. Миллерово, Ростов. Каменск-Шахтинский Майский, Ростов. Ростов-на-Дону Зерноград Егорлыкская Песчанокопское Красногвардейское, Ставр. Новоалександровск, Ставро Кропоткин, Краснодар. Усть-Лабинск Краснодар Абинск Крымск Верхнебаканский Новороссийск Геленджик Дивноморское Новороссийск Верхнебаканский Крымск Славянск-на-Кубани Тимашевск Каневская Ленинградская, Краснодар. Кущевская, Краснодар. Батайск Ростов-на-Дону Таганрог ...

ПОЕХАЛИ

У Джона Фоулса есть такой пэссидж в книге «Дэниэл Мартин» -

«…она все еще сохранила способность остро чувствовать, что правильно, - это самое странное из бесприкословных чувств, которое может и загнать человека в ловушку, и дать ему безграничную свободу».

Вот так: едешь ли, идешь – и непрерывно мониторишь: что есть правильно, что есть левольно. Жизнь, преисполненная постоянного фонового занудства и редких, и как ни удивительно для такого зануды, как я, редких и дорогих правильных открытий. Большей частью это картины природы, конечно же. Камешки, ручейки, то да се. Изредка – лица встречных.

   В быстрой поездке (которой предполагалась поездка на «виксе» – SUZUKI-VX800 - к «двум морям» – черному и азовскому) камешки и лица мелькают особенно быстро, поэтому впечатления о них строятся в очень и очень большой степени не на данностях изучения, знакомства (на которое времени нету), а на сравнениях быстро-схваченных черт с паттернами, шаблонами, которые наработал за жизнь. И – внимание! Счас таки-скажу – почему я с такого занудного вступления начал: если человек действительно зануда – то от быстрого путешествия – эмоции занудные будут, ведь по жизни занудные шаблоны в душе копятся. Точно так же у циника – циничные воспоминания. У романтика – розовые пленки.

   В общем, че б я на себя не наговаривал, - но судя по перечитываемому счас тексту этого путешествия (да и другие таковы же) – встречаю я замечательно открытых людей, интересных и все такое. С картинами природы похуже. Мою любование ими – оказывается всего лишь плод возможности расписать их на бумаге, в быстрой поездке картины эти не замечаемы. Люди же другое дело. Вот почитайте – сколько хороших замечательных людей я встретил - там, и как много пидорасов нашел – стоило только очутиться в Москве, где больше возможности для длительного изучения характеров.

   Но до пидорасов пока далеко.

Хотя  пока только 31 августа, я только выезжаю из Москвы, телом, но душой я уже не тут так, как еще не там этим самым телом.

С вечера, накануне отплытия, отнес в гараж рюкзак и прикрепил его на «виксу». То, что в ходу в столице, легко валится с ног в провинции. Вывод: то что не свалится, не скосится с мотоцикла за ночь в гараже, в провинции выдержит любые скачки настроения.

Утром рюкзак не свесился – поэтому я остался уверен в крепеже. Так и случилось. Когда я навернулся перед воронежом – упал я, упал мотоцикл, дрогнул плечами вниз случившийся рядом придорожный торговец придорожным медом – рюкзак держался, как привязанный.

   В общем, утром будильник, последнее вялое «ехать или не ехать», значительно более бодрое «за-е-бал! Дорога в тысячи ли начинается с первого шага! Доедешь до шереметьево – надоест  - вернешься! Все только рады будут! Посмеяться…»

Сел и вжикнул по кутузовскому на мкад. И дальше на М4.

Путешествие началось.

Примерно час я пытался выехать из москвы.

Любимая позвонила в полдесятого (дети проснулись) – далеко ли уехал косой.  Не очень.

Ехал и думал: вот оно щастье. За спиной никого, никакая спина друга впереди не маячит, один – еду, еду, дайка-ка… И газу.

Встало солнце, сменил очки на темные, прибавил со 130 до 150. Впереди – Воронеж и Миллерово.

Миллерово… Не отхлебнуть ли чуть-чуть? Отхлебнуть! Пусть и прошло всего 49 строк, все равно пора.

Миллерово. Ебаное-перебанное Миллерово. Первая в моей жизни железнодорожная станция, на которой я дрочил в сортире. Единственная станция, на которой однажды я видел, участвовал в сценке, после которой я стал тем, кем я есть сейчас. Кто я есть сейчас – мне самому трудно определить одним словом, разве что по слагаемым (или по вычитаемым), одно из которых слагаемых-вычитаемых родилось тут в Миллерово.

   Миллерово – железнодорожный узел, на ж-д трассе – Москва-Ставрополь. Я порой ездил в Ставрополь на поезде. Ездил и все тут. И как-то, отъезжая от Миллерово, где-то я это уже описывал, я видел в окно: на полунасыпи стояла девчушка лет 12 с братишкой (мальчишкой) лет 7, и они оба  махали рукой отъезжающему поезду. Это было не со сторны перрона, они не были провожающими, они просто стояли – поезд тронулся, и они замахали.

   Так машут кораблям в кинофильмах типа «»Дети капитана Гранта», в конце. Они махали в самом начале.

   Как можно было не помастурбировать в следующий раз, когда я проезжал Миллерово, и этих детей не было?

   Не можно.

И вот прошло три года, и я гоню в сторону Миллерово. И теперь уже заняты обе руки…

Километрах в 200 от Москвы решил стопануться закусить шашлыком. Одним из главных пунктов трипа было – вкусить придорожного шашлыка.

Какая-то провонявшаяся паленым мясом развязка, приобоченный ларечный городок, торможу, иду к дыму закусочной, меня облепляет полуголая, голая до пояса местная шушера, один конь, в полтора меня раза выше ростом, все придомогается – подвези, отвези меня, братан – тут недалеко, ну че, ну давай, я тебе денег дам!

Я!я!я! – тебе денег дам – на такси, - отвечаю я. С такой оглоблей за спиной наебнутья неизбежно. Подкатывают еще две пары таких же полуголых (солнце невысоко, но из-за горящих торфов жарит и парит так, что укоренившийся – да разденется!).

И вот осажденный этой толпой, я напрягаюсь  и расслабляюсь одновременно (вы видели как медуза плывет), жалю и отпрыгиваю ежесекундно. Особенно жалею, что в очках, а не в линзах, в очках – минус шесть, мои шансы безусловно равны нулю, и одно утешению – если собьют и отнимут – первым будет самый крутой – и убьется.

Но мне-то ехать дальше.

Все-таки путем гнилых отмазок я отрываюсь от этой толпы. Типа подтолкните, я счас на заднем колесе покажу мастерство, а потом кто не побоится – с тем и поеду.

Мы все не побоимся, ты че!? Ты нас за кого! Ну-ка взялись…

Могли бы и не браться. Через секунды я подрезая какой-то четырехколесник (он долго негодующе дудит мне вслед), выскакиваю на трассу и жгу.

Полуголые остаются позади.

Отчего-то вспоминается Конан-варвар.

К шашлыку меня не тянет еще километров 200.

   Где-то перед Воронежом (или где-то за ним, но если я и спутал – то это или за 50 км до Воронежа, или спустя 50 км за ним, а может ваще совсем в другом месте, но от того места именно 50 км до чего-то, или от чего-то) развилка – налево – трасса, направо – тоже трасса, но с КПП, на КПП надпись «Платная дорога».

   Налево, короче продолжается обычная трасса, а справа пристроили платные объезд.

Во думаю, сворачиваю направо. Прикольно: российская платная дорога.

Мужик в будке машет мне рукой – проезжай мол даром. Даром что цена 10 рублей, все равно приятно.

Забавно то, что дорога перед «платной» точно такая, как и после «платной», а посредине – немногим отличается. Нормальная дорога, почти без битумныух наплывов. Именно на этой платной дороге (как мне, блядь, противопоказано все платное!) я и упал в первый раз (хотя если сравнить с тем, как я  наебнулся во второй раз – то считай что и не упал).

   Еду, слева – белая, белая гора. То есть сверху она зелено-травянистая, а сбоку осыпается и там бело-бело. Я заехал. Слез. Любуюсь белым следом на задней резине.

Мел. То ли красиво, то ли забавно. Мимо фуры фурычат, которых я обогнал.

Полюбовался, лизнул, вспомнил аромат школьной доски, поехал дальше.А дальше эти белые горы встали в перпективе. Дай, думаю, тормозну еще разик, сниму их в перспективе.

Вообще-то, чем оборачивается жатие на задний тормоз «виксы» на «движущемся» покрытии – песке, гравии, дерьме собачьем – я знал. Но тут как-то забылся. В итоге заднее колесо занесло параллельно переднему, я и упал. Перся недолго, выгнув себя из угла 30 градусов в 90, потянулся - выключил двигатель – «викса» не любит глохнуть даже в горизонтальном положении, после полежал еще минут пять, ощущая некоторую ломоту в левой (или правой, помню что в ноге, но в какой?) ноге.

На противоположной стороне дороге мужик подогнал жигуль и бойко торговал медом. Убедившись, что я принял почти вертикальное положение, он осторожно приблизился (метров на 50, не больше, за что ему спасибо) и прокричал: - ну ты че, живой?.

Не ебаца! – отвечал я.

То есть сначала я отдышался, потом крякнув, поднял мотоцикл, потом снова посидел, подышал, отдышался, потом увидал крадущегося по напротив мужика, задающего свой вопрос, и отвечал:

Нормально, красивые у вас тут виды.

Мотоцикл стараюсь поднять прежде всего. Не потому что за «виксу» дрожу  - хуй с той «виксой», если я переколбашен валяюсь. Просто некрасиво, и вообще когда мотоцикл валяется – это подает дурной пример окружающим – что мотоцикл падает и это некрасиво. Нет! Мотоцикл не падает! И это красиво!

Достал «олимпус», снял горы.

Отметил, что правая половинка руля смотрит мне в пупок. Типа погнуло руль.

50 долларов, подумал я. Надо же так влететь. Столь же искривленный руль мне выпрямляли уже в «Мистере Мото» за 50 долларов. Недалеко уехал косой.

Но недаром я слыхал (но не читал) «Выдержки из Тюремных тетрадей» Грамши. Правой рукой держа половинку руля как хуй перед собой, а левой, ну, левой как все, я проехал километров 20 до придорожного поселка, где тусуются менты и дальнобойщики.

По трассе ваще достаточно таких точек. Мента там пасутся на дальнобойщиках, дальнобойщики, отбашляв ментам – делают там ночевку под присмотров отбашляных ментов.

Тормознул возле трех сгрудившихся фур:

Мужики, поможите руль выпрямить…? Вот ты самый здоровый тяни на себя, а ты упрись коленями в колесо, а ты со мной давай упремся тут.

Уперлись, потянули, - лучше чем было стало.

   А вы говорите: 50 долларов.

   Я как-то в конфе мото.ру читал флейм, что дальнобойщики – фурщики – мудаки и пидорасы.

   Я вам точно скажу, мысль о том, что водители этих злоебучих фур – пидорасы – приходит в голову всякому – кто догоняет такую фуру (или 2-3-11)- тащащихся друг за другом на скорости 80-90 км в час, при этом дорога – однополосная в каждую сторону, и разделение – сплошная линия. То есть пересечение – от 500 рублей до лишения прав.

   Но если ты не ссышь эту сплошную пересечь, то ты понимаешь – что обойти эти фуры – тебе ничто, кроме глупого рисунка дебильного гаишника, не мешает, и что если на встречке возникает встречная машина – то воткнуться между фур – легко, они без гудков (а может и без матов) притормаживают, раздвигаются. Понимают, короче.

Послушать иных, так фурщики ненавидят мотоциклистов. Послушайте меня: мужики выгибали мне руль – с нормальными улыбками. Только один было хмыкнул – сколько ты гонишь? Тут же другой отвечал – достаточно – он меня обошел – только ветер свистнул.

На этих словах, допися их, я пошел отлить, и заодно, отливая, зубы почистил. И отливая изо-рта – отметил, что с кровью. То ли я так яростно щеткой ерзал,  то просто десны ослабли. То ли просто увлекся – пися искренне от сердца, что называется. Знаешь, бывает так, что дописав, и перекурив – падаю замертво. И потом, наутро – оклемавшись (то есть уже не наутро), считаю выпитое – ебать(ся)-копать(ся)! Я столько все-таки – хоть это и я – не выпью. Но пока пишу, очевидно, какие-то иные законы сдерживания действуют. В писании я несколько… несдержан.. и поэтому этил как бы притормаживает, но потом шарашит по полной.

Честное слово, если ты читал тексты тут на сайте допрежде, ты мог заметить что я забавно-славно делаю последний абзац-фразу. Как правило, она-он вполне ясны и прозрачны.

Маленький фильм можно снять: вот ГЧ пишет ясную фразу, ясную-понятную, после этого проходит 4 секунды, ГЧ ускоряется до 60 миль в в час, и больше он уже ни одной ясной и понятной буквы выдавить не сможет часов восемь …

Продолжая тему дальнобойных фур, скажу, что для неторопливого путешественника они порой  предоставляют лепотную картину тягомотины кашалота со слоном («папа, а кто сильнее: слон или кит?»). Ситуация: идет фура, 20 метров, скорость 80 км/ч. Ее «догоняет» другая, длиной тоже 20 метров, скорость: 82 км/ч. К этой фуре пристыковался я, сбросив скорость, но вообще-то, 2 метра ростом, и скорость 170 км.
Вопрос, кто кого? Честные вопрос: обгонит? Реальная ситуация: поимеет. Всех имеет вторая фура. Ревя и клаксоня, дребезжа и подрыгивая остовами (осями) она пытается обойти (не обогнать!) первую фуру.

Произведем некторые расчеты.

Первая фура проезжает 22 метра в секунду. Вторая – 23. Я – 50. Второй фуре, чтобы обойти первую – надо +20+ секунд. Плюсы – на перестроение – на обгон, на возвращение в полосу. Выходит всего около минуты. Мне обойти обоих – если они не дергаются – 2-3 секунды.

Конечно, раздражение.

Оно компенсируется: тем что когда мужики отдыхают – они не злобствуют по поводу мотоциклистов, и легко выпрямляют мне руль.

В конце концов так оно все и происходит.

После Миллерово и белых гор никаких приключений не было до самого Ростова. В Ростове их тоже не случилось, но там было хоть что-то показательное.

Отсутствие приключений – всего лишь легкое лечение-качение-летение по дорогам ростовской области. Столько километров отличных дорог – московский мотоциклист, типа меня, просто шалеет.

Есть там один участок, на котором я впервые пожалел, что я не на спорте. Дорога такова – ее словно куриным перышком, беличьей кисточкой вылизали. Если кто из читателей ездил этим летом на юг – он поймет о каком месте я пишу. Там дорога в одну сторону реконструирована этим самым перышком, в сторону ростова, а в сторону москвы – достаточно ребриста.

И вот по дороге «туда», я открутил ручку до упора и ехал ровно 180 км, не чувствуя из них ни одного. Машин мало, полос – 3 или четыре, ты словно по полю летишь. Жаль короток участок – километеров 30, а может и сорок, из проеденной  в тот день трассы в тыщу километров как-то трудно вычленять точные длительности. Все дорога сливается в один полет.

….Первая встреча с гбдд. Останавливает друган еще перед Богородицком. Подоходит. Превышение скорости. Сам знаю. Однако, порядка ради спрашиваю таким особым тоном:

Господи! Командир, да сколько я шел-то, фигню какую превысил!

Он мне тычит радаром:

Ничего себе фигню! 103 км! А сколько можно, знаешь?

Знаю, всего-то 4 км и превысил.

Каких 4!!?? Разрешено 90, а ты шел…

Так ведь 99 еще не составляет административного правонарушения. Так что 103 минус 99, имеем…

Гбддшник смотрит на меня, словно на заговорившую лошадь…

Ах ты, ***! ***! Ладно, езжай…

Вот так с ними и надо. С нами тоже так надо.

Когда стемнело, я был уже в 80 км от Ростова. Решил сворачивать в сторону, напяливать спальник. Однако порядка ради сделал звонок Саше, иначе Моделисту, ростовскому Человеку-на-Мотоцикле. Телефон его дал мне Ахмед, которой о позапрошлом годе (или о прошлом) ездил на море из уральской Чусовой, и знакомство с Моделистом по дороге оставило у него хорошие впечатления.

Я позвонил, передал привет, попросил совета насчет ночлега.

Все-таки нечаст мотоциклист из Москвы в 80 км от Ростова. Не ежедневен. Даже не самолет, короче. Александр очень советовал мне доезжать до Ростова, где он меня встретит около поста, и распишет – где проводить ночь. По его словам однажды вечерком – он свернул с трассы в самом глухом месте, думал там безопаснее будет ночкануть, и только он заехал за самый многобещающий куст – как оттуда вспучилось светом фар затавшееся непонятно что. Учитывая нередкость засадных мероприятий, проводимых отнюдь не милицией, на наших дорогах – Моделист зарекся ночевать в чистом поле средней полосы России…

Встретил, расписал, у Моделиста свой автосервис, он – впереди, я за ним – так мы доехали до гаражей, где меня и устроили на поспать. По-королевски. Раздвижной диван, чистая мастерская. Стакан чая. Курить можно? Ну, кури уж, кури!

Саша к моему приезду сам только вернулся со встречи с владивостокскими байкерами, которые объехали 5 стран и уже забыли куда и откуда едут (я на следующий день пересекся с ними на бензозаправке, - выглядели ребята на мотоциклах так же естественно, как кто-то на пляже в пляжных тапках и с полотенцем на плече – вот что значит въехались в дорогу),  поэтому мы долго не трындели, Саша отправился домой отсыпаться, ну а я тут прикорнул.

Лег в час ночи, проснулся в семь утра, и это после достаточно некороткого пробега. Свежий, усталости нет, ничто не затекло, не ломит. «VX800» все-таки сказка…

Пока Саши не было (он к 10 обещался подъехать), я познакомился со сторожем гаражей, вот на фотографиях – он стоит с поднятой рукой на крылечке своей будки и говорит:

-------------Привет, Москва!---------------------

«Привет, Москва!» угостил меня вкуснейшим компотом, обалденейше вкусным компотом, весьма пикантным компотом – пикантность ему добавляло то, что новая партия чего-то похожего на компот варилось на печечке, и таааак воняла! Нет, вот: ТААААК ПАХЛА! Словно вываривал он там шкурки протухших нутрий! Я человек брезгливый,но не в этой сфере, так что чашку компота принял и выпил с удовольствием. В следующий раз случиться быть в Ростове, побывать у Саши, встретить сторожа – еще раз спасибо скажу. Потому что компот вошел в импринт:

Раннее утро, солнечное, первое солнечное утро после московской дымной хмари-гари, я стою во дворе, и не вполне сознаю тот факт, что вот я уже за тыщу километров от Москвы, и – не транспортом каким отъехал, а буквально своим ходом, пешком. То, что меня перенесла «викса», восприниматеся – как если бы я ножками, или какими другими личными, приросшими, или отросшими органами перместился.

«Викса», конечно, не нога, но еще меньше она похожа на любой общественный транспорт. Ну, может, немного на самолет – як-40. Я всегда летал на тушках и илах, и как-то перелетев впервые на як-40 в липецк – вышел и не мог поверить, что эта «моделька» меня действительно перенесла.

Вот то же я испытывал и в то утро в Ростове. А тут сторож со своим  компотом, возвращавшим к действительности…

Долил масло, довинтил всякие отвинтившиеся винтики, посадил зеркало на холодную сварку (отбившееся возле белых гор), ну и пусть, что теперь его не снять – с одним ехать некомфортно.

…Насчет неснятия я, конечно, погорячился. Как упал в следующий раз – само снялось…

В общем, сделал косметический ремонт.

Пришел, Саша, навернули мы чая, он поглядел и говорит: че-то у тебя задние амортизаторы – один криво стоит. Да где!? Да вон!? Да тебе кажется! Да точно тебе говорю!

Заглянул под пластик – а там западло скалится – сухарь вывалился почти, на сопле одной держится.

Если кто не мотоциклист, тому объясняю попроще: жопу на сидении снизу подпирают два амортизатора. Две таких трубы. В каждой большая пружина. Эта пружина на амортизаторе, как рубашка на торсе. Только пружина, в отличии от рубашки, сдавлена, сжата. И верхом своим упирается в специальные пластины. Как воротничок стоечки упирается в горло. И вот эти пружины называются сухари. И вот их поразвело от горла, так что небольшой толчок – они вылетают, за ними вылетает пружина, ползада проваливается, если на скорости, то мотоцикл перекашивает, ну и дальше – что толку гадать.

А сопля эта крепкая, и до толчка держит так, что на мой взгляд дилетанта – мотоцикл ровен. А вот наметанный взгляд Моделиста определяет – крив.

Ну сняли, изолентой примотали сухарики – стали как новые.

Потом пришли еще пацаны, вот там на фотке одной они втроем – Моделист, Серега, и чувак на нерастаможенном интрудере подъехавший.

Серега мне тоже памятен. Он подарил мне веревку-пружину, которой я весьма удобно рюкзак и прикупленную у Моделиста палатку крепил к «виксе». Тот, кто ездил на мотоцикле далеко и с самовязным «банчем» за спиной – поймет насколько самочувствие зависит от доверия к крепежам, Серегина веревочка вилась железно! Еще Серега запомнился язвительностью и тем, что открутил грузик-балансир на руле. Этот грузик давно болтался, но именно болтался – то есть открутить его дальше болтания никто не мог даже отверткой. Серега сделал это пальцами. Язва.

Ну а пацан на интрудере подкатил, когда я уже и компоту попил и уезжал, так что все, что могу сказать – интрудер – блеск! Впечатление такое: покрыт красным хромом! Знаю, такого не бывает, но попробуйте представить. Красиво?

А ведь у него с «виксой» один и тот же мотор…

Моделист проэскортировал меня до выезда из Ростова в сторону Ставрополя и мы простились. До следующей встречи, которая скорее всего должна была случиться 4-5 сентября в Геленджике, на авиашоу. Моделист собирался с пацанами подъехать, ну а я там по расчетам уже должен был париться некоторое время…

На выезде из Ростова я заехал на заправку, пока заправлялся, подкатили уже упоминавшиеся байкеры из Владика. Заправился, подъехал, поздоровались, они увлеченно рассказывали Моделисту, как после вчерашнего гуляния в Новочеркасске всю ночь втыкали местным проститукам:

-… Сутенер, блядь, зайти боялся…

…Когда читаешь мотоотчеты, меня очень раздражают такие пассажи:

«Ну, устроился я в гостинице, ко мне всю ночь по телефону ломились проститутки, 300 рублей, но я в конце концов телефон отключил…»

А че не поебался-то?

Вообще-то, езда дело мужественное. То есть самцовое. То есть яркое оперение и пение и все такое. То есть доля выпендрежа есть. Нет, есть конечно, мужики, которые перед мужиками выпендриваются… Но вообще-то…

Я, например, сколько езжу и если в гостиницах останавливаюсь, никогда телефона не выключаю. Но слава, как говориться, впереди летит, девкам, видать, сообщают каким-то образом, что за 300 рублей я могу заебать до смерти, а 500 у меня никогда нет, потому особенно не звонят…

Но че другие-то стесняются. Телефон они отключают. Или врут – а че тогда врут? Подумаешь, целки-самохвалки!… Ладно, надеюсь среди владивостокских не будет таких писак.

И вообще, красивые ребята, заставившие вспомнить все эти кинолегенды про бесбашенных парней на мотоциклах. Кажется, они были в шлепанцах – на спортах! – вещи кинули в той гостинице, где блядей жарили, и поехали по городу покататься. Так вот в этих шлепанцах они смотрелись органичней и естественней, чем 9/10 мототусовки на Воробьевых – равно крутых дайнезовцев на спортах на заднем колесе и банданистых московских «однопроцентников» на чопперах из «байк-ленда». На мотоцкле – не ездят, на нем живут, и по-настоящему по-мотоциклетному живет тот, кто и слезая – не растается со способностью пройтись на заднем колесе… Мне так кажется, и не кажется…

Стоило выехать из Ростовской области и въехать в Краснодарский край, как ехать стало достаточно прикольно. Ветер.

Нет, дороги остались выше всяких слов – то ли их тут морозами не ломает, то ли ремонтируют чаще, но жить там и не иметь мотоицкла – значит позволить себе быть задавленным этими необъятными ставропольскими пространствами. 360 градусов – поля, поля, изредка рощицы, небо – купол, все это давит, сминает, чувствуешь себя букашкой. Всегда ненавидел Ставрополье, всегда стремился проскочить его дороги, чтобы быстрее оказаться в Невинке, но в этот раз все изменилось.

«Викса» помогла мне отыметь все эти просторы по полной программе.

Вот только ветер…

Ветер от Зернограда и до Привольного такой, что во время привалов в него можно забивать гвозди и вешать шлем и куртку. А когда едешь – едешь под углом в 10-15 градусов к ветру. Ехать на мотоцикле под углом – если кто не знает – это поворачивать. То есть едешь – постоянно поворачивая в сторону ветра, иначе – сносит.

Ветер такой, что накат воздушной волны от встречных фур – уже не колбасит – дальше некуда!

И это хитрый ветер. Если ехать до 100 км – то его почти как бы и нет. Но в 120 он является со стороны северо-востока, прижимается к тебе и давит. Хорошо хоть равномерно, не порывами…

Итак, вот я доехал до Привольного. Это село, в котором родилась и живет моя мать, родились и похоронены бабки и дедки, китча ради отмечу, что еще там родился Горбачев. Это счас он никто, а раньше, как упомяну – сразу же мужики наливали. И в Молдавии, и в Ямало-Ненецком округе. Как раз Горбачев тогда с лекциям по стране ездил, с народом встречался, за вред виноградников толковал. Ну а я во всю использовал определенную односельчанность с ним для противоположных целей.

Пробрался на «виксе» по привольненским улочкам, ехал, сдерживал слезу: вот тут я бегал, как это назвается, босоногим пацаном, вот там мне пробили висок бутылкой, а тут я проломил обидчику лоб булыжником, вот в этом дворе я однажды укакался, а в этом продуктовом с детской любовью ко всему узорчатому интересовался бесконечными рядами «пшеничной», по этой улице я гонял на «школьнике»,… а сейчас я еду на японском мотоцикле, весь затянутый и перетянутый, а тут все по-прежнему, коровьи лепешки на дороге, цветы перед заборами…

А слеза оттого, что несмотря на всю мою в кожу затянутость, я тоже все такой же, как и был. Лепешка коровья, неопределенность в посеве.

Подъехал (покоч-коч-коч-к-кам!) к дому, откуда-то выбежала пожилая женщина в светлом затрапезном платье. «Ох, сыночек!» Мама.

Мама, конечно, против мотоциклов, и дорого, и убиться можно, но это заглаза. А при виде живого мотоциклиста и блестящего мотоцикла мама, как всякий нормальный человек тает. Мама растаяла и убежала на кухню готовить.

А я помылся и спать пошел.

Пока я спал, собралось полулицы мужиков возле мотоцикла. Но меня к ним не звали: «барин спит». Мужики все понимали и не настаивали. Звонили из соседних сел: правда ли, спрашивали?

Правда, отвечала мама.

-         А сколько клапанов?

-         Не знаю, - разводила руками.

Не выказал никакого интереса только один человек – мой родной брат, тезка Моделиста. Сашка в возрасте 15 лет был ушиблен пропагандой АУМ Синрике, на этой почве бросил школу, перешел на чтение исключительно «текстов», стал жить всамозаперти в своей комнате, никуда не выходя. Ну только разве поссать-посрать. Поесть на кухню пробирался по ночам.  Все это началось, когда мы еще жили на севере. То же самое с Сашкой осталось и в Привольном. Так и просидел все два дня, что я был в Привольном. То есть вышел однажды, хмыкнул: все-таки пацан-то молодой, спермы нерастраченной дохуя, бьтся из него живая природа, но измененный старческий ум не дает проявиться жизни… Похмыкал возле мотоцикла, и пошел в библиотеку, взял книги про загадки вселенной почитать. Спиритуалистические такие…

Эх, блин…

Барин проснулся в сумерках. Навернул борщеца пару тарелок, свежего индюшачьего «ливеру» с домашней аджикой на хрене, запил все компотом, и вышел к народу.

Народ так и не расходился. А сколько все-таки клапанов?. И дальше по программе.

В принципе, мужики меня тоже помнили засратым пацаном. Им было немного неловко. А мне было сначала ловко, а потом тоже неловко сделалось. Потому что, чтобы там не бакланили про бедных сельчан, есть там и богатые. Так вот даже богатые: считают что мотоцикл – это придурь. Лучше по машине купить всем…

…На следующий день я ходил по дому и подворью и фотографировал. Еды там, конечно, завались. Больше ничего в селе нету. Одна еда. Отовсюду прет, кругом стоят горшочки с едой и с них крышки от самороста срывает. Я почти серьезно. Еда растет, еда бегает, еда плавает. Но эту еду ни на что не сменяешь. Потому что кругом все заняты тем же самым – производством этой самой еды.

Когда-то в Привольном был кинотеатр, там я к фильмам индийским пристрастился. Щас киномеханик тоже переключился на производство еды…

Народ молодой хуеет. Все толстые, румяные, избыток природного здоровья отчасти компенсирует дефицит чего-то эдакого… Но только отчасти. Еще часть компенсируется проститутками в райцентре. Там тоже все по-крестьянски. Мать и две дочери прямо на дому устроили «салон». То, что раньше было немыслимо, счас в порядке вещей.

..Впрочем, я тоже маляш изменился…

А потом мы полночи с Виталиком, соседским пацаном, искали где купить сигареты. Ларьки в Привольном есть – но они типа частные, и то в одном хозяева уже крепко спят, то в другом только «вислоухий друг» гавкает.

По дороге Виталик мне рассказывал о своей сытой, но невезучей жизни. Че он придумывает, чтоб ее разнообразить. Я пересказывать не буду – сами подумайте че бы вы сочинили, имея в перспективах такие ставки оплаты труда: на Ставрополье тонна весит 25 рублей. То есть идешь работать грузчиком, перекидываешь 20 мешков сахара, получаешь четвертак.

…

…

Это еще высокие ставки. У «фермеров». Фермеры – это предприимчивые корейцы, или бывшая администрация, прибравшая к рукам фермы-поля и теперь растящие там лук-порей и всякую лабуду.

В колхозах-совхозах зарплаты ваще по сто рублей. В месяц.

Так что выход один: идти работать у фермеров.

Виталик сщас на фермерском заводике воду газированную грузит. Так интересно, говорит, как из этих маленьких формочек бутылки выдувают…

Я ему пачку «винстона» купил, так он с ней и позирует. На следующий день фурор на работе произвел…

А я поехал в Невинку, свой детский город.

..Но еще до Невинки. Остановишься отлить, присядешь перекурить – лежит у ноги сук  замшелый, рядом акация пожившего вида, или ряд их, или едешь – и обгоняешь велосипедиста, пожилого дяденьку, на «украине», и во всем этом – спрессованы годы жизни, в которой меня нет, и не будет, хоть залей я этот ствол до макушки, или сбей велосипедиста.

Параллельная жизнь? я тут – он там? Этого нет. Я это не ощущаю. Я ощущаю это, лишь как столкновение, временное пересечение сфер жизни, которые не паралельны, не перпендикулярны, которые совершенно случайны; вокруг меня – одна сфера, вокруг велосипедиста – другая. Как взаимопересекаются сферы  тяготения – Земли, Луны, Солнца, соприкасаются сколь угодно близко, входят друг в друга сколь угодно глубокими секторами, но – буквально – никакая земляная блоха не перепрыгнет с земли на солнце. Никогда.

Идея не новая в мировой копилке возрений, иначе – заблуждений, но для моей поездки вполне годящаяся, и для нашего с вами знакомства тоже. Пусть блоха и не перепрыгнет, но издалека хотя бы полюбуется.

…А то еще так говорят: вообще, каждый человек – это целый мир, вселенная. Поскольку из моего вышенаписанного можно сделать вывод о перекличке с этим говорением, я считаю нужным отмежеваться: Хуй там!

Я – целый мир, вселенная. Лев Толстой – та же беда.

Где вы видите целый мир в – да в ком угодно, даже в себе самом? Эту свою квартирную дыру, эти три маршрута вы называете миром? До тех пор, пока в телевизоре вы видите больше, чем в окне (пусть в нем и семь каналов, а за окном одна и та же стройка вот уже семь лет), вы – не вселенная.

Сферы, миры, о которых я пишу – они не из людей, они вокруг них построены, иногда природой, иногда администрацией Невинномысского «Азота» (группа МДМ-банка). Это действительно грандиозные, амбициозные вселенные. Но когда среди этих грандиозных и амбициозных вдруг встречается шарик цветного стекла небольшого мира Ильи из Джубгы (рассказ – впереди) – тут после Льва Толстого я ставлю запятую, …

…Моделист предупреждал меня о крутых поворотах в тутошних горах, несколько таких гор и поворотов лежат между Ставрополем и Невинкой, я подумал: это и есть крутые горы, ха-ха?

Дорога на некоторых участках – кажется в пять полос, чего тут опасного.

Как оказалось позднее, Моделист имел в виду другие горы, я это на своей попе почувствовал. Но потом.

А счас заехал в Ставрополь и целый час убил на поиск обмена долларов. В Ставрополе таких обменных пунктов, как в Москве, – нету. Только в банках. В банках – перерыв с часу до двух. Угадайте, во сколько я въехал в Ставрополь?

Правильно!

Коротал время под легким дождиком, фоткая девиц и недевиц на бульварчике. Два последовательных кадра получились замечательные: идут две девицы, и одна на следующем шаге руку поднимает, смотрит и говорит: «кажется дождик начинается».

В два часа я стоял у кассы банка. Стоял 20 минут, кассирша все еще не вернулась с обеда. Местные нравы.

Плюнул, поехал в «СберБанк РФ». Там кассирша тоже еще не приходила.

В общем, когда отловил кассиршу, поменял сразу все баксы.

В Ставрополе ловить нечего. Некрасивый, заштатный городишко. Ни вод тебе минеральных, ничего. Только возле облисполкома ели голубые растут, с единственной ценностью – что с детства памятны, да еще 10 лет назад на базаре вещевой рынок был крутой – единственный источник в те годы дефицитных кроссовок и курток. Щас это на каждом углу.

Мне Ставрополь с детства не нравился, мне вообще не нравятся города, в которых больше половины домов – деревенские избы.

Про Невинку тоже говорят: залупа.

Наверное, Ставрополь тоже кому-то мил.

Ладно. На дороге блокпосты, где-то там на горизонте чеченский берег, поэтому останавливают, досматривают, все такое. На обратном пути выезжая из Ставрополя, я объехал по встречке двухкилометровую пробку на своей полосе. Блокпост проверял каждую машину. Метров за сто я переехал со встречке на обочину, по песочку и вырулил перед очи военной полиции, права глянули, махнули: езжай. Минута кайфа: вырваться из запруженной одной полосы перед постом на абсолютный простор пяти полос за ним.

Однако, вот наконец и Невинка, вот уже «Невинномысский канал», вот уже автостанция, с которой в Пятигорск и Ставрополь ходили в мое время старые автобусы, задняя часть которых была слеплена в форме львиной головы (сейчас такие уже не ездят и сама марка их забыта) – помню, я боялся этих плюющихся сизым дымом чудовищ,… вот новая заправка с заправщиками в зеленой форме.

Заправился и въехал. Проехал по местам, где, как в Привольном, я босоногим пацаном…

Вам не показалось, что у меня было по крайней мере 2-3 детства? Блин, мне так показалось. Счас покурил, подумал, посчитал: есть еще 2-3 места, которые можно описать, как места, где я «босоногим пацаном…».

Обосраться, но через «-надцать» лет описывая, как я жил в Москве (или мой литературный герой), я тоже вставлю: «Москва, Останкино, где я босоногим пацаном…»

Обосраться, но почему только Останкино? Будут и Кузьминки, будет и Юго—Запад…

Это потому, что я, наверно, давно кончился, перевоплотился в литературного героя.

Итак, вот какого члена забыл мой литературный герой в Невинке -

Фотки: вот подъезд, в котором я жил – щелк, вон балкон, пятый этаж, голуби на соседней крыше по утрам, внизу черный квадрат сарая при магазине, в сарае том хранили ящики от бутылок с «нарзаном», и крышечками был засыпан весь двор, сарая уже нет, а вот в подъезде почтовые ящики, в которые из далеких стран и от далеких людей приходили письма, ящики уже другие, а были – разноцветные. Под лестницей в подъезде так же лежат картонки от телевизоров, - стелить в подъезде в дождь, на скамейке у подъезда все те же: полиемелитчица Наташа, мама ее, две бабки.

Наташа на лицо всегда казалась мне девочкой, однажды я был очень удивлен узнав, что ей тридцатник, было это больше 10 лет назад, она вечно сидела на скамейке и покрикивала на нас, мальчишек, вот злобная девчонка – думал я, от болезни, верно, - жалел.

Наташа меня вспомнила первая.

Пока я предавался милым сердцу воспоминаниям, был взят в оборот подошедшим приличного вида мужиком, лет 37. Очень приличный: прическа, костюм, ботинки, взгляд, речь.

Местный предприниматель. Связанный с компьютерами бизнес. Правда ли что я из Москвы? Может я и в компьютерах разбираюсь? Поговорить бы: ему нужна консультация, помощь, тут же негде и не с кем. Ну и мне обломится. Приглашал заехать к нему домой вечерком. Кстати, если собираюсь ночевать, и негде остановиться – он решит этот вопрос. И мотоцикл найдет, где поставить: всю ночь с него сторожа персональные глаз не спустят.

Так старался, - не педик ли?- подумал я. Хотя нет, не похож. Видно, что очень хочет, но чего?

..Лучше бы он оказался педиком. Но об этом потом.

А счас я обещал вечером заехать или позвонить, а сам поехал в шестую школу. Учителей повидать.

В 6-ой школе я как-то отучился два месяца. В 10м классе. Семья наша задержалась тут на осень, потому первую четверть я отходил в невинномысскую школу. Количество памяти, доброй памяти, оставленный этими двумя месяцами в 10, 100, 1000 раз больше, чем 10 лет, отрубленные в северной школе. В северной школе был один друг, и замечательные учителя, в невинномысской: замечательные учителя и класс: 26 девчонок, 5 мальчишек.

Ах, сказка..

И вот закатываю я «виксу» на школьный двор, тишина, 1ое сентября, кстати, после обеда, все разошлись.

Только учителя биологи и встретил. Как и прежде, ее слышно с первого этажа. Она на третьем в учительской орала.

Меня она совершенно не помнила. Но вид сделала, что помнит. Потом действительно вспомнила пяток персоналий из нашего класса. В общем, че-то обговорили.

Обычная учительница.

Вовсе не богиня из моих снов.

Из школы я уходил распечаленный.

Немного.

Потому что пустые корридоры, по которым мы кучковались под ярким невинномыским сентябрьским солнцем в окнах, и лестницы, на которых жрали буфетные котлеты по 11 копеек, меня помнили. Потому что были пусты и молчали, не бегали по ним первоклашки, не курили нынешние десятикласники столь не похожие на нас – бритые, кто во что одет, с матом.. Несколько их прошло мимо меня, когда я курил возле «виксы» во дворе.

Я, конечно, брюжжу, но сейчас вспоминая одноклассниц, я вспоминаю их в белых фартучках, и это прекрасно, поверьте.

Я покурил во дворе, сфотографировал фонтан на Бульваре Мира (наша школа была расположена точно посредине), на котором каким-то чудом росли самые большие в мире плакучие ивы (чудом, потому что кроме фонтана, другим водоемов здесь нет). Сейчас ивы, конечно, стали поменьше, но в кинотеатре, напротив школы, по-прежнему идут фильмы. А не мебельный салон. И то слава богу. Одно дело, рвать абрикосы с абрикосины возле кинотеатра, и другое дело – возле мебельного салона.

И поехал искать одноклассников.

Проезды по дворам, парковка мотоцикла возле подъездов под неодобрительно-любопытными взглядами бабок, прогоны по этажам в «космонавтском» прикиде.

Эти твари попереезжали черти куда, и, как это водится, новые хозяева слыхом не слыхивали – куда делись предыдущие.

…Все-таки нашел Наташку Пилипко. Теперь она уже не Пилипко, а совсем другая, двое детей, муж – надежный такой, на такого можно положиться, за таким как за каменной стеной, молчаливый, еще в ванной свинушки отмокали – здоровые такие, почти люди.

…А на выпускной фотографии Наташка – в центре.

…Был очень рад ее видеть, она тут же свинушек из ванной – вон, чтобы я потный и вонючий после дороги мог ноги помыть.

Потом жарила мне яичницу, резала помидоры и рассказывала: что все 26 девчонок замужем, что из пяти пацанов, трое – замужем, один уже развелся, и только пятый – остался холостяком. Сашка Мащенко. Типа журналюга.

Я жрал яишницу и давился внутренней давкой: где ты, блядь, мое детство, где вы красивые и стройные девочки, не умеющие целоваться, где обязательность похода на физкультуру, и необязательность – на биологию, где свобода после двух, и, как я счас узнал, счастье с восьми…

Какое, блядь, счастье, что я на «виксе» предпринял этот давно хотимый поход по своим детским местам. Потому что уходить пешком, уезжать на поезде, автобусе, самолете – это значит уносить с собой образы, которые неумолимы: прошлого больше нет. А потому – никогда и не было.

Не абы какое прошлое, не героическое, но эти претензии у вас, дорогие мои, из книжек; или из брюжжания ваших комсомольских дедков и бабков, которые тоже не столько свое комсомольское прошлое вспоминают, сколько виденные тогда фильмы – юность Костомара Зверыча и Светланы Юрьевны на 80% составлена из многократносмотренных «Юности Максима», «Детства Петра» и «Семнадцати Мгновений Весны», так всю трилогию вам и пересказывают.

Настоящее прошлое – это недособранные грибы, не посмотренные, кстати сказать, чешские детские фильмы, не поцелованная Светка в пионерлагере, капнувшее на асфальт мороженное, купленное по дороге в школу…

…Простился с Наташкой, сыном ее и мужем, чуть открутил ручку – и сдуло эти нынешние образы. И уже проезжая невиномысский Парк Культуры и Отдыха, я с прежней дебильной улыбкой вспоминал разбитые аттракционы, а вглазах стоял образ Наташки – с выпускной фотографии...

…Вызвонил «холостяка» Сашку Мащенко, в ожидании  познакомился с рыжей девушкой Рыжей и ее бой-френдом Гаррисоном, припарковал «виксу» в открытой кафешке на углу Парка (напротив, через перекресток – дом, где я жил), сели, взяли пива, стали посвящать меня в особенности жизни местной молодежи.

Деньги все зарабатывают, кто как умеет. Отдыхают все одинаково. Старшеклассницы по вечерам наползают в такие вот кафешки, их планы – познакомиться с парнем, раскрутить его на чашечку кофе и – продинамить, растворившись в местных сумерках.

У парней развлечение – напиться. Наебаться они уже отчаялись с такими девками.

Мотоциклы?

Как же… как же…

Сашка притащил номерок «Ставропольской правды» (- Ты где журналишь? В «Невинномысском рабочем»? – Бери выше! В «Ставропольской правде»! Спецкорр по Невинномысску и Андроповскому району! Тираж 30 000! – Мощааа..!), со статьей евонной про выставку старинной автотехники в Невинке. Там на фотках и байки были. Явы и уралы под оббитыми овчиной седлами. Мощааа…

Ни на «яве», ни на «урале» местных просторов, о которых я уже писал, не задавишь. Потому пацаны – скучные… Все-таки мотоциклы не для того, чтобы карбюратор промывать…

Гаррисон - музыкант. Я таких не люблю. Такие в Москве выступают в ночных клубах, глаза их пусты, пиджаки блестящи.

В Невинке ночных клубов нету. Потому Гаррисон от нечего делать бросил заниматься музыкой и прочитал книжку «Похождение Стальной крысы» Гарри Гаррисона, в честь которого его однажды назвала Рыжая. Узнал происхождение своего прозвища, ставшего первым именем. Книжка Гаррисону понравилась. Отсутствие ночных клубов и скука сделала из него достаточно (в малой мере нашего малого знакомства) честного, искреннего человека, немного печального, и если теперь открыть ночной клуб и поставить там становку, глядишь, Гаррисон бы и заиграл действительно интересно. Для меня…

Впрочем, я немного преувеличил. Есть там ночной клуб. «У перехода», называется.

Ребята взялись устроить меня на ночь (и сделали это, предоставив квартиру подружки Рыжей, и проводив на платную австостоянку мою «виксу»). Но сначала они отправились отпрашивать Рыжую на ночь, и мы договорились встретиться:

- У перехода, через час…

- У какого перехода?

- У подземного!

Я смотрю в недоумении: у какого подземного? Вообще у любого?

Теперь они смотрят на меня: ты вправду из Невинки? В ней один подземный переход!!!

…Мащенко с нами попрощался: он вечером уезжал под Сочи, в Лоо, мы договорились, что я приеду туда через два дня.

…Встретились у перехода. Родителям Рыжей предъявили супербайкера, проездом Стамбул-Париж, старого, давнего друга Гаррисона и Рыжей, только одна ночь в Невинке, Рыжую отпустили.

И мы приперлись в ночной клуб «У перехода». В американских фильмах иногда показывают такие «парадные», типа в закоулке крыльцо, или просто жестяная дверь в нештукатуренной стене, иногда она приоткрывается, и на улицу вырываются клубы табачного дыма, несется музыка и выносятся пьяные завсегдатаи.

Ничего этого не было, но что-то напоминало.

Крыльцо, дверь, на крыльце молодежь ночная, курит, внутри два зальчика, в одном игральные автоматы, телевизор и бар, курить нельзя. В другом – пять столиков за перегородочками, четыре пустых. За пятым – наша компания (я присоединился к компании Рыжей и Гаррисона). Здесь курить можно, но пускают сюда не всех. Только элиту, бля.

А может, никому и не хочется. Потому что кроме как гудеть и напиваться….

Ну вот мы гудели и напивались.

Девушки изумительные. Колготки – цвета как я люблю, платья – длины как я люблю. Парни колоритные: от патлатого типа радикально похудевшего Градского, до синеватого, типа радикально обритого Машкова. Пили, анекдоты рассказывали. Рыжая маленько изобразила трагедию: куда податься честной девушке, мечтающей издавать в провинциальном городке интересную газету или журнал… Все кончилось скабрезными анекдотами.

В общем, точек приложения сил и талантов нету. Я посоветовал искать ту точку в себе, но ребята встретили идею вяло. Я их понимаю: не всякому по вкусу, как мне, чувствовать себя бароном Мюнхаузеном в болоте..

Потом я предложил пойти погулять в пьяном виде по Бульвару Мира. Пошли. У Вечного Огня посидели. Потом проводили меня на квартиру подружки Рыжей. Где я и переночевал с большим смаком. Огромная кровать, низкие потолки. Точно в такой же квартире я жил, когда у нас была нора в Нивинке. Точно в такой же. Я об этом даже не мечтал. И тоже пятый этаж.

Жизнь, блядь, потрафляет мне по мелочам – страсть!

Утром встал, пожрал вареной кукурузы, едреной такой, пошел за мотоциклом. Проход по улице в кожаных штанах и специфической кожаной куртке вызвал неизменный фурор среди школьников, возвращавшихся после второго урока, или проснувшихся к третьему. Невинномысск – город школьников. Пару девиц я щелкнул.

Меня тут спросили: как я как легко девиц незнакомых щелкаю. Делюсь: не люблю щелкать напрягшихся девиц. Поэтому я их распрягаю. Вот как я это делаю: подкатываю к девице и говорю: девушка, я хочу сфотографироваться на этом пейзаже, поможите?

Ни одна не откажется кнопочку нажать. Ты бы отказался?

- Только, - говорю, - станьте, я по вам настройку сделаю. Фотоаппарат цифоровой, так просто не щелкнет.

Она и становится, расслаблено, поработать телом они всегда готовы, всегда умеют. А напрягаются оттого, отчего и мы напрягаемся: перед работой телом правила приличия треуют поработать языком, типа поговорить за Баха и Морриссона.

Но здесь простая работа телом, перед глупым фотоаппаратом. Вот так я ее щелкаю, потом порядка ради – даю ей щелкнуть меня. Хули, фотоаппарат-то цифровой, пленка не тратится…

…С другой стороны, спрашивает затюканный Вася в школьном пиджачишке у Гриши в коже с лампасами: как ты, Гриша, не боишься к девушкам подходить…

-         Нууу,- отвечает Гриша, - есть у меня секрет: цифровой фотоаппарат..

…Завел моц, поехал на угол своего дома, где Рыжая продает журналы и газеты. Отдал ключ от квартиры, простились нежно, с грустью.

Но я еще не уезжал – хотя следовало бы – погода портилась на глазах, и не хотелось ехать в Привольное под дождем. Но я обещал заехать к Александру (они все Сашки!), - мужику, который в костюме и со взглядом, и меня хотел.

Заехал.

И попал. Прикиньте: Невинка, простые люди, и тут: этот самый…как его.. сетевой маркетинг. Короче ассортимент товаров, для дома, от стирального порошка до зубной пасты (собственно, это один порошок– его по-разному разводишь, и он то зубы чистит, то накипь в чайнике растворяет), выписываешь по почте, чем больше выписал – тем дешевле обходится, подписал на такую подписку еще кого-то – получи пожизненно семь долларов в месяц. Так меня, как тот порошок, разводил Александр. Доску достал, фломастер и давай узоры выводить. Мои попытки сопротивляться были пресечены. Нет, он не хотел денег, он хотел, чтобы я понял преимущества покупки дешевле.

Сам не мог понять: что я лучше здесь и сейчас в ларьке за углом куплю бутылку водки и пачку зубной пасты на утро, чем выпишу пусть и в два раза дешевле, но с получением через неделю. Такой характер.

Потом пришла из школы его маленькая дочка и я был вознагражден двумя быстрыми фотографиями.

С компьюторами связь была, Александр не соврал. Он сайт хотел. За так. Еще он упомянул, что у него у самого мотоцикил. Иж-49. И тоже не соврал. После его лекции (как у меня трещала голова после вчерашнего!) мы поехали в гараж, где я был вознагражден дивного вида старым мотоциклом. Все на ходу, все когда не на ходу отваливается: собрал, приладил – и снова на ходу.

Даже каска есть.

На том и простились.

Но все-таки импакт после лекции был такой, что выезжая из гаража, я так открутнул газ и бросил сцепление, что сначала чуть не закозлил, а потом чуть не улетел, заскользив боком, под надвигавшуюся сзади «волгу»…

Ура! Ура! Свобода! В пизду сетевой маркетинг! Вещь хорошая и полезная, все вещи для кого-то хорошие и полезные. Но эта – не для меня, распиздяя!

…За 50 км до Привольного я въехал в дождь с градом. При том въехал внезапно, за 70 метров до шедших впереди меня фур. НЕ СУДОРОЖНО стал притормаживать, чувствуя момент, когда блокируется и начинает скользить заднее колесо, и СУДОРОЖНО чувствуя, что темп торможения мал, чтобы я успел остановиться до заднего бампера фуры. Скорости выравнялись буквально за полметра до этого бампера. Кайф однако не кончался: некоторое время ехал вот так вплотную, тормозя по-тихоньку, отдаляясь по сантиметру от этого бампера.

Это все на мокрой дороге, под потоками этой гребанной воды из-под колес фуры, не говоря уже о дожде и мелком граде с небеа

Особую пикантность происходящему придавали сожаления: Раздолбай ты! Раздолбай! Забыл дождевик!

…Когда я отъезжал Привольное-Невинка, я через 10 км вспомнил, что забыл дождевик, но решил не возвращаться. Плохая примета.

Теперь я знаю, что бывают вещи хуже плохих примет.

…В Красногвардейском (11 км до Привольного) в дожде возникло небольшое окно, но при этом - нет добра без худа - отрубился правый цилиндр. Кое-как я его расфыркал. Докатил до Привольного. За два километра до Привольного дождь кончился. Небо просветлело. В Привольном оказалось, что бензина на дне. Поскольку донный бензин имеет мистическое свойство испаряться, я решил не ехать к маме, а прогнать по трассе дальше, до Песчанокопской, 30 км, там ближайшая заправка с 95ым. Отъехал от Привольного в другую сторону 3 км - опять дождь.

Вспомнил слова мамы: «Привольное – какое-то заколдованное место. Когда где по соседству какой- катаклизм, дождь, наводнение, - Привольное все обходит стороной».

…Дождь кончился километра через три, до заправки я догнал нормально, за километр до нее меня было тормознули менты, но я им сказал: последние капли, счас заправлюсь – вернусь, поверили, заправился, вернулся, снял гаишников в фотку, напомнившую мне кадры бара «Голубая устрица» из «Полицейской Академии».

За 5 км до Привольного снова дождь. За 2 км – опять нету.

В общем, добрался.

Висксу мыть не надо было. Потому пожрал борща и пирожков с гусиным ливером и завалился спать.

Ночью читал письма от одноклассниц (у мамы архив), читал Станислава Лема, спал.

Утром припаковался, поцеловался с мамой и отчалил в сторону Краснодара.

Мама – старенькая. Опять же деревня. Мама дала мне пачку открыток, актрис и актеров ее молодости. Это в разделе ЛИЦА будет жить. Там эти открытки и несколько фотографий тех, кто их коллекционировал. Коллекционеры засняты, когда они в сапогах грязь в колхозном поле месят, например. Простецкие в общем. Мне это нрвится.

Там еще есть одна фотография: девушка на «ковровце». Это мама. Забавно: не всякий мужик в юности заводил мотоцикл, но всякая женщина имеет день в биографии, когда она сидела на мотоцикле. Всякая, повторяю! Добейтесь признания от своих!

…Ехал через Кропоткин. Чего-то ждал от столь чудного названия – но деревня и есть деревня. Запомнился участок дороги – километров 5, покрытый булыжной галькой, типа пляжной, диаметр от 3-4 см до 10-15. Все это в несколько слоев, ощущения незабываемые. То есть ехать очково – колеса на таком покрытии, как на льду, на льду бугристом, ехать страшно, останавливаться еще страшнее – колесо тут же уводит. Может и есть какая резина для такой дороги, но точно не моя.

А вернуться – круг делать через Ставрополь выйдет километров 200. Думаю – щас вон за поворотом кончится. Где там! А навстречу машины, на широких шинах, пылищу поднимают.

Пиздец короче!

А до гальки была просто разбитая дорога. На ней я достиг вершины наглости в общении с гибонами.

Еду. Встречные машины мигают: засада. Ограничение: 40 км. Я и еду 40. Дорога так разбита, что быстрее ехать – трясет немилосердно.

Засада: за деревом, стоят так, что их замечаешь только в метре от этого дерева. Ай, молодцы! Проезжаю 50 м и решаю вернуться – сфотографировать для отчета.

Проезжаю взад мимо поста, они машут – типа подъезжай.

- Щас, развернусь там, - кричу, и не останавливаясь дую за 100 метров от поста в обратную сторону (в сторону Привольного). Там торможу. Щелкаю – постовое дерево издалека (типа как умело спрятались), и отхожу к обочине отлить. За спиной фыркают, оборачиваюсь: фыркает пятера ментовская, не выдержали – поехали поглядеть, че я там стал.

Ну, блядь, - кричу, - отлить-то дайте! Сказал же, счас подъеду!

Ну, отъехали. Подошли. Побазарили. Зарплата у них 70 долларов в месяц. Поплакались. Пиздоболы. Потом поехал дальше.

…На всякий навес есть отвес. Потом, когда я возвращался в Москву, гаишный бог меня наказал, когда я заплатил 600 рублей штрафа в совокупности трем постам на протяжении 3 км.

Но пока: солнце, жара, бесконечные поля подсолнечника и кукурузы, лечу, песню пою.

Подсолнечник не убирают пока он не почернеет, вот и стоят черные, будто сожженные поля этого самого подсолнечника. Красоты мало, правда жизни, а вы чего хотели от природы? Книжек? Книжки люди придумали, чтобы в них придумывать про все остальное.

По дороге в Краснодар комичная сценка была. Остановился в каком-то придорожном поселке, возле продуктового, зашел, купил банку пепси и огромное кольцо бизе, ядовитого зеленого цвета. Огромное, сантиметров 15 в диаметра, и три таких кольца слеплены. Вышел, достал воду, пью, достал сотовый – набираю Иванову в Москву позвонить, и вижу – тормозит типа ауди, вылазит типа телка и типа чисто пацан. Телка типа ползет в шоп затариться, а пацан типа переминается, разглядывая меня и «виксу»: не подойти ли, то да се… И вот он делает в мою сторону два шага, тут я достаю из пакета это самое кольцо и вгрызаюсь в него, с хрустом, треском и лопаньем.

Сам и пугаюсь, осознавая вдруг как комично, нелепо я выгляжу: достаточно пропыленный и осевший байкер (честное слово, проезжая такие участки как под Кропоткиным, буреешь немеренно, то есть когда кто-то тебе в какой-то ситуации говорит: ты неправ, - эмоции, осевшие где-то в душе после Кропоткина и подобных мест, вдруг вскипаются, и… кто попроще – с легкостью сует в репу, прав-неправ, - какая нахуй разница, ну а я… раньше бы я задрожал, и подумал: может я и вправду не прав. А счас: а не пошли бы вы, господа, в памперсы! Нет, я не перестал задумываться: прав я или не прав. Я просто перестал нервничать, когда от меня хотят именно этого. Я объяснюсь ближе к концу рассказа, когда приеду в Москву и окажется, что меня с работы выпиздили… Как и почему – потом, потом!), …: достаточно пропыленный и осевший байкер жрет какой-то зеленый пряник.

Чувак круто извернул ногу и типа пошел в сторону. Противно, честное слово!

А я позвонил Иванову, послушал его озабоченный, московский голос, и поехал дальше.

Удивительное ощущение ждет вас перед Краснодаром. Там развязка, пересечение дороги Ставрополь-Краснодар (я по ней ехал) и Ростов-Краснодар-Черное море.

Подъезжаешь к развязке и видишь табличку: «Джубга – 120 (по моему) км». Ребята! 120 км и – МОРЕ!

В конце концов в конце всех концов всегда море. И вот до него – рукой подать.

Ручку на себя и….

Какой-то местный пидор, автомобилист, догнал меня и начала подрезать и всячески задираться. Давай, мол, погоняемся. Нет, вы видели урода!? Тут табличка: «До моря рукой подать», а он на всякую муйню предлагает отвлекаться. Неприятно.

Я сбросил скорость до 70, наконец он ушел куда-то вбок.

Тут я въехал в горы. Горячий Ключи и все такое. Может быть, это те горные серпантины, о которых предупреждал Моделист, подумал я? Тоже мне, серпантины…

Остановился, влез на склон, увидал ящерку, понюхал ракушечный песок – оно. Крым. Тьфу! Не Крым. Но тоже… Бывшее море…

В общем, эти 120 км я проехал минуты за две. Ниче не помню. Как перед Краснодаром глаза выпучил, так и пронесся.

…И вот оно море. Слез. Сфотографировал. Здесь Гриша Чекотин впервые увидел море. Ленивые облачка ползают слева и справа, само же море не менее лениво, как скатерть на дачное веранде ветром, колышется.

Ему, морю, похуй, что Гриша Чекотин к нему выехал.

На мотоцикле.

Чему никто не верил.

Кроме мотоциклистов, но они не в счет.

Не верил никто из тех, кого ГЧ привык считать нормальными людьми. Теперь ГЧ с той же мерой лени, как перемещались морские облака, пересматривал свое отношение к нормальным людям.

Оказывается, они не в курсе абсолютно нормальной вещи, называемой: сел и приехал.

И опять, как в Ростове, было удивительно розовое ощущение: словно я пешком, сделав три шага, свернув за угол, оказался на море. Перенесся.

Море не Ростов, это чувство охватывает, даже если ты прилетишь сюда на поезде. Но на мотоцикле оно острее. Вот она, «викса», стоит, ни звука, как будто это и не ее рук дело. Скромница.

Ладно, где будем купаться?

Никакого пляжа, съезда не наблюдается. (И хуй наблюдется – все побережье застолблено платными автостоянками, кемпингами и прочим таким. Романтики – с палаткой и прочим в диком месте -  достичь трудно. Или место надо знать заранее). Ладно, вон оно НовоМихайловское, там ребята московские. Ред Хантер с другом и бабами.

Бабы оказались женами, друг – тоже мотоциклистом, остановились они в гостинице, уезжали в этот момент за чем-то в Геленджик, но я по наводке в гостиницу заселился, кинул вещи куда придется и поскакал на пляж, по дороге купил бриджа самого грязного цвета, какие были. Шлепанцы брать не стал – 220 рублей, дорого.

Ну, че, плавал. Вперед-назад, влево-вправо, очки привязал веревочками, так что даже с головой окунулся.

Потом еще поплавал. Потом еще. Три раза плавал. Или четыре.

Немного посочувствовал «виксе» - столько проехать и не искупаться…

Потом шашлыка поел.

Помните? о котором с Москвы мечтал. Вот, только сподобился.

Море…

Удивительно, самое простое использование мы делаем самым большим предметам.

Не успел еще обсохнуть после первого заплыва (плавал до судорог), как уже, лежа на гальке, начал обозревать купальные костюмчики девиц. Попы, попы, попы. Чувствую, что грешу и кощунствую, но как не захотеть запендюрить вон той!?

И вон той…

И вот этой…

Сатана, изыди!

…В Новомихайловском я провел две ночи. На следующее утро ребята позвали меня сгонять на дольмены посмотреть.

Поехали. РедХантер с супругой, и я. Имя его друга у меня из головы вылетело после падения, а потом спросить я стеснялся. Думаю, Игорь (РедХантер) напомнит мне, когда эти заметки почитает, я и впишу.

Итак, поехали. Едем и чувствую: не мой темп. У Игоря спорт, на небольших прямых разгоняемся км по 130, перед поворотами Игорь осаживает мотоцикл моментально, а у меня такого счасья не происходит: передний тормоз – однодисковый, 1990 года, два цилиндрика, у Игоря два диска и то ли 4, то ли 6 на каждом. Задние диски в той же пропорции.

Да ладно, думаю, вписываюсь вроде. Только подножки так противно чиркают по дороге. Как пенопласт по стеклу.

В общем, на каком-то очередном повороте, с ограничением скорости 40, я на сотне выехал на обочину. А там камень. На фотке смотри. Передним колесом точно на него, и пошли кувыркаться. Метров пятнадцать летели. По весьма не гладкой обочине. Лечу, башкой стукаюсь по камням, и в голове то темнеет, то снова свет. Как телевизор настраивают. Щелк! …тьма… Щелк! …тьма… Щелк! …тьма… Жив! …тьма… Жив! …тьма… Жив!

..Лежу крабом… Спина, зад болят… Приподнимаюсь на клешнях, проползаю шажок, падаю, облегченно вздыхаю: приподнялся – позвоночник цел. Остальное хуйня.

Сразу делается весело. Вспоминаю любимую присказку любимой жены: «Не далекооо уехал косой».

Мотоцикл лежит в двух метрах от меня… Подползаю к нему, глушу двигатель.

А в заднице и спине боль пульсирует, то разольется, то еще как… И больно, и смешно, ползу – не могу остановиться от радости – что все-таки ползу…

Тут ребята узрели, что я как-то не так, кувыркаясь, за ними поехал, тормознули, прибежали.

Потом поднимали «виксу», интересовались не сломал ли я чего, потом Игорь поехал искать машину для своза «виксы» в почин, а мы с его супругой остались искать отлетевшие детальки (там деталек от разного транспорта – море! по словам проезжавшего мимо «сочувствующего» тут часто бьются)…

А я очень переживал: поехали пацаны дольмены смотреть, и взяли себя на голову лоха. Теперь им это обломилось. Не надолго, я собирался отослать их как только смогу, ужастно неловко себя чувствовал. Мы и подружиться как следует не успели, чтобы я мог позволить себе падать и вообще как-то иметь с них чего-то большее, чем обыкновенная приязнь земляков (москвичи и мотоциклисты)… В общем, свалился не только на свою – это ладно, но и на их голову. Урод, блядь. Ребята так чистенько отдыхают, без всех этих твоих заморочек насчет правильного путешествия, правильного выбора объектов для изучения, и вот теперь – они на тебе потратят свое время, нервы, а ты им это никак и ничем не компенсируешь. Хули им твои рассказы про Ставрополь?

Они даже не матерятся.

В общем, испереживался.

Получилось так, что жигуль с прицепом я торомознул прям на этом же повороте . Закинули на прицеп, поехали. Звякнули Игорю, - он подъехал и проэскортировал нас в сервис. Заранее присмотрел. В том сервисе меня не приняли, нашли недалеко другой, где и сгрузились.

Я был в порядке, «викса» вроде пристроена, Игорь с облегчением отправился дольмены смотреть, а я еще с большим облегчением пошел упрашивать слесарей заняться мотоциклом.

Помимо поотлетавшей бижутерии – поворотников-тахометра-зеркал-пластика, была единственная серьезная неисправность – конкретно погнувшийся обод переднего колеса.

Проката в мастерской не было.

Выпрямляли кувалдой. Сикось-накось выпрямили. Пошла трещина, небольшая, но они же растут, нет? Вызвала немало тревоги – но до Москвы так и не разрослась. Проблемы возникли, вы не угадаете – с камерой! Бескамерка уже не прилегала к кривому ободу, надо было ставить камеру. 16-19, от явы, ижа, урала, днепра.

Цена на поездку по побережью на частнике: 10-15 км – 200-300 рублей. Мне надо было добраться до Новомихайловского, в автомагазины.

В общем, камер там не оказалось. Как потом я узнал, возможность найти такую камеру есть только в Геленджике. По всему побережью в автомагазинах мотокамер нет. Но это я узнал потом, а счас выйдя пустым из последнего в НМ автомагазина, я понурившись сел в таксо и велел ехать назад в сервис – че-нить придумаем.

Придумка пришла через 50 метров, когда я увидал притулившийся на обочине «днепр». Тормози, зашел в калитку, пошел по дорожке, крича: -Хозяин! Хозяин!.. Подолбился в дверь, она отворилась: стоял заспанный 18-летний парень, тер глаза.

Я был лаконичен, но убедителен:

Твой «днепр»?

Мой…

Дай! Камеру! Надо! Очень! Хуй у вас тут где купишь…

…Этта…. Тут у меня нет, в гараже есть…

Поехали!

Мы и поехали. Илья завел с пол-искры «днепр» (в багажнике размещался полуметровый автомобильный аккумулятор), я в своей крутой дайнезовской «черепахе» влез в «люлю» и мы тронулись. Люфт переднего колеса – сантиметра три. Тормозов нету. Рычит и рвет – одно удовольствие.

Гараж оказался мотоклубом. Типа. Оказалось, есть в НовоМихайловском несколько хороших парней, увлеченных мотоциклами. (Ред Хантер тоже нашел одного – сына владельца гостиницы, разъезжающего на спорте, но это другие парни). В гараже я заметил ижи, днепр, помесь ижа с тулицей, несколько старых-старых, таких уже никто и не помнит, мотороллеров «ява». Красивые, черти! Напоминают становину фрезерного станка.

Может, я в чем-то счас путаюсь, в гараже был полумрак, я был после падения, так что насчет техники могу напутать.

Насчет Ильи вряд ли. За дефицитную камеру он не взял с меня ничего (ну разве что в порядке правильности я настоял, чтобы бак «днепра» залить за мой счет), на этом же «днепре» отвез меня в Джубгу. Это было непривычно – я уже приметил отношение местных: бесплатного ничего не бывает, а то что в России 10 рублей, здесь – 25!

…- Вообще-то я не местный, - потом сказал Илья. – Типа с Мурманска. (Или с Архангельска, опять моя память дает сбои. Вообще, очень плохо помню два дня после аварии. Контузия, мать). – Просто 10 лет тут уже живу. Тут у меня брат, мать.

…Привезли мы камеру, мужики ее вставили, закачали. Потом разогнули руль – с рулем у меня ваще какая-то непруха.

Прикрепили осколки (помянул 100 добрыми словами жену Игоря, - мне после падения было похуй на всю эту мелочь, 1)я жив, 2) еще и моц заводится, мелочь собирать – уже наглость.. но она потихоньку понаприносила всякие стекляшечки, резиночки, зеркалочки, болтики, заглушечки).

Сколько спрашиваю?

А сам думаю: только бы не больше штуки…

Вы не видели, как мы с кувалдой и ободом ебались! Потому что после нормального отбития обод не гнулся – сплав космический, а после сильных – риск был, что потрескается. Вот чтобы избежать риска трещины и пришлось ухитрятся со всякими подкладками…

Главный мастер сразу отказался делать что-то. Согласился молодой (но рослый) из соседнего шиномонтажа.

Ковырялись с 11 до 14.

…Сколько?

153 рубля, - говорит.

Я так и сел. Да в Москве, в каком-нибудь МистереМото, или БайкЛенде, за одно поглядеть на это колесо взяли бы 20 долларов.

А если без понтов, то в обычной москвоской шиномонтажке с меня взяли 300 рублей за смену покрышки (без балансировки). 10 минут работы. С балансировкой и заклеиванием дырки (40 минут) – 800 рублей.

Я дал ему 500 рублей, он решил, что я издеваюсь. Нет же! – говорю. - Спасибо, - говорю. Он так эту пятихатку и не выпустил из пальцев – пока я не отъехал. Был готов вернуть.

Вывод: Море-морем, местные-местными, но там, где на море действительно работают работу – цены как по всей России. И только где коммерция – пальцатые московско-аджарские пацаны управляются.

На следующий день шиномонтаж был закрыт. Видать, пацан запил от потрясения.

А я, отъехав от монтажа, в сопровождении Ильи добрался до гостиницы, припарковался, мы пошли на пляж поесть шашлыков, и я отправился спать. И только упав на кровать ощутил – как болит спина и задница.

Счастье, что я эту полупопицу решил разглядеть только в Москве. (Собственно, не то чтобы решил – любимая указала. Сам я только членом озабочен, его разглядываю и после всех аварий его работоспособность спешу проверить. А че вы хотите, я обычный такой пациент доктора карла фрейда)… Полупопица была словно покрыта толстым слоем самого дешевого грима из арсенала какого-нить гримастого фильма ужасов. Красно-сине-зеленая до черноты гематома.

Но там я попытался уснуть ниче не разглядывая.

Меня подселили в номер некоего Айвара. Впрочем, он тоже только что въехал. Айвар сразу отличился. Ушел купаться и унес с собой ключ. В итоге я оказался заперт. Потому не смог повидаться с Игорем и ребятами (они уезжали). Они, возможно, искали меня в прежнем номере, позвонить не догадались (повторяю,тесных связей не возникло, ребята были с женами, по режиму, а я мотался туда-сюда), а я спал.

В общем, проснулся – мотоциклов уже нету. Ихних.

А Айвар завалился в десять вечера, пьяный в жопу с какой-то телкой. Телка в меня как вцепилась: ой, не уходите! Ой, расскажите!

Нет уж милая, айварово вино пила? Авансы строила? Изволь отъебаться! Мне айвар далеко не друг, а вообще малосимпатичен, но порядок должен быть.

В общем, я погулял, покушал сосисок в тесте, поглядел на рыбок в бассейне, вернулся, пообещал пьяному и мрачному после ухода телки айвару, что наутро дам ему прокатиться, и попытался заснуть. Жопа болела, вы же понимаете…

Наутро, протрезвевший айвар робко постоял у «виксы», пока я паковал вещи, всем видом демонстрируя – хуй тебе, а не покататься!

Заехал к Илье, попили кофе, и я покатил в сторону Сочей, в Лоо, название-то какое.

Илья меня предупредил – в Ольгино не тормози, там москвичей не любят. Ой, какое совпадение, я их тоже не люблю, а за что их не любят Ольгинцы? А как-то там пятеро москвичей отдыхало, пять пареней, а к ним двое ольгинских прискипались, ну москвичи им пиздюлей и навешали. А пока ольгинцы за подмогой бегали, съебались. Вот с тех пор ольгинцы никак не могут отмстить…

У местных такое бывает: когда они думают, что гонор «тутошнего пацана» им недостающих трех бойцов заменит.

Молодцы, москвичи!

…Ехал осторожно, наконец-то близко познакомившись с поворотами, о которых в Ростове пел мне Моделист.

Ехал осторожно, но пару раз все-таки чуть не доигрался – обгоняя. Эти злоебучие повороты – порой под углом 180 градусов, и выезжая для обгона на встречку – ты не видишь – что там за горой едет в твою сторону.

Подножками не чиркал – ну его нах! Но покрышки по бокам малость потер. Там километров сто по прямой. Но со всеми извилинами – все двести. Илья показал мне местную карту, примерно передающую все повороты – я вам скажу, это не та карта, что продается в «Библиоглобусе» в Москве, где Геленджик и Сочи соединены плавной кривой.

Сгорела правая свеча, которую я поленился заменить после ее капризов еще в Красногвардейском. В общем, в Лоо я приехал после полудня, два часа искал пансионат, в котором остановился Мащенко. «Лазурный берег», блядь. Там дело такое: частники понастроили 2-3-хэтажных домин, назвали их пансионатами, понапридумывали названий, под которыми прописались в турагенствах в российских городах. Меж тем, о том, что за забором «Лазурный берез» - не знает даже сосед этого «…берега». В свою очередь хозяин «Лазурного» не знает, что у него за забором «Мечта и одалиска». Потому что огромные бабки гребут и таятся. Мащенко купил путевку за 500 рублей в сутки. Я на месте (отыскав этот самый ЛБ) сговорился за 150. Потому что хоромы съеживаются по пути из буклета в Невинке на гору в Лоо.

Сашка был на экскурсии, где охмурял армянок (видели бы вы тех армянок, впрочем, еще увидите), а я вписался, кинул кости и потащился на море.

Где искупался, потом еще раз, потом пожрал шашлыка и бамбука.

Наш бабмбук: прямые поставки из Японии! – сказал мне шашлыко-жокей в пляжном ресторанчике.

Иди ты! – изумился я…

Бамбук был вправду хорош.

Потом я зашел в «интернет-кафе» с вопросом, есть ли у них USB-порт на компах, чтоьбы фотки перекачать с камеры. Хотел переслать в Москву привет. Оказалось, что у них нет такого порта, как впрочем и интернета. А есть дум, дьюк и нид фо спид.Вот вам и «Интернет-кафе».

Потом меня на железнодорожных путях остановил мент – типа документы.

Я потом пришел – в зеркало поглядел, понял причину его интереса: волосы всклочены, небрит – не брился и не причесывался все две недели, типа епитимьи – за то, что поехал в отпуск без любимой и детей. Еще не мылся, кроме как в море. Ежедневно. Это нарочно, чтобы пропитаться морскими запахами – чтобы любимая нанюхалась их хотя бы так.

…Майка на плечах порвана, а на животе бык корову прет. «Милки вей» называется.

Нету документов, - говорю, а самому смешно. Не только в Москве проверяют регистрацию. – Чисто с пляжа, какие документы.

Почему в таком виде?

Та я ж на мотоцикле ехал, вот и пообносился.

Как на мотоцикле?!

Та с Москвы ж…

В общем, пошел мент дальше отирать испарину.

Потом приехал Мащенко, ну и мы пили, ели, в кафе сидели и всякой курортной муйней занимались.

Потом, оказалось, он забил  стрелку с армянками, с которыми ездил на Красную поляну, пошли мы смотреть на тех армянок. Я как увидел, сразу сказал – мы вроде собирались по берегу влево-вправо пройтись.

Нет, говорит, даром я что ли..

Ой, ель зеленая, думаю, даром! Потому что армянки были в закрытых  купальниках! И это невообразимо портило и искажало черты лица. Девушка 20 лет в закрытом купальнике на сочинском пляже…

Это примерно как я – в немодных семейных полутрусах-полушортах, в которых дефилировал по пляжу. Я когда очень ебаться хочу – нарочно одеваюсь и веду себя неполовызывающе, так чтобы ни одна самка на меня взгляд не кинула и не увидала, как я в ней нуждаюсь.

Я лучше передрачу, то есть перетерплю, чем свою зависимость показать. Одно дело, когда я эту зависимость показываю любимой девушке, тут скрывать нечего – тут я не стесняюсь, и другой дело, когда мне просто дико хочется ебаться, и всякая манда видит какой высокий и при том непологий парень дрожа готов сложиться к ее манде.

Лучше передрачить, чес слово!

…Девушки в закрытых купальниках – ни в жись не дадут. То есть все продается, я так у Сашки и спросил: ты ебаться хочешь, или жениться?

Если жениться – то тут никакая цена не будет мала, а если ебаться – так я лучше пять километеров вон до того мыса прогуляюсь.

Что я сделал.

Когда вернулся – Сашка был вспотемши, но все еще не женат.

И потому мы пошли в другую сторону по берегу. Там наткнулись на нудистов, построивших чудесный городок их камней. На одной из фоток мы с этими камнямя запечатлены. Нудистов не выглядывайте, хорошие ребята, а я не папараций.

Потом мы как водится перепились.

Утром я уезжал, а у Сашки был еще один день на море.

Обратная дорога всегда – неприятно. Поэтому я сделал ее не обратной. Поставил точку на карте: Таганрог.

Сначала добрался до Джубгы, опять эти серпантины, ехал сторожко, памятую о трещине на колесе и о том, что аргоновая сварка будет только за Джубгой. Возле Ольгино проехал две полмашины на обочине – то есть именно две половинки двух разных машин.

В Джубге заехал к Илье, у него сидели два его собрата по ихнему мотоклубу, один из которых был свидетелем аварии с теми двумя половинками. Одна выскочила на встречку, а тут из-за горы другая. Всем пиздец. Свидетель ехал на мопеде, улетел в кусты. Жив, цел.

Еще я видел фуру, воткнувшуюся в склон (слава богу, не в сторону обрыва съехал мужик). Ну и на многих поворотах типа цвета-фотки эмалевые прибиты. Когда не специальная трасса, а многие десятки километров вот таких поворотов – на них засыпаешь, а там съезд на обочину – фифти-фифти, либо в склон, либо со склона.

Ладно.

Простились с Ильей, я взял адрес – чтобы отослать фотку (и как водится, уже потерял его, ниче как-нибудь установлю контакт), заехал на рынок – купил два килограмма чудесного, изумительного, неповторимого джубгинского копченого сыра, в котором сошлись все «преимущественные качества» всевозможных закусок к пиву – от сосисок до вяленой икры (думал пацанов в Москве побаловать, как же! – съел с домашними за два дня, не успев с пацанами встретиться).

И поехал: маршрут: Джубга-Краснодар-Ростов-Таганрог.

Но на пути Джубга-Краснодар встретилась мне Поляна. Гигантская поляна, на которой недалеко расположенный город Горячий Ключ праздновал свое какое-то -летие. Были там ПодПоляны Воздушных Шаров, Вертолетов, Самолетов, Бронетехники, выступали Артисты, Гуляли девчонки, ну и кончено, на отшибе стали лагерем БАЙКЕРЫ – из Горячих Ключей, Краснодара и Ростова.

Я пофотографировал мотоциклы. Очень красиво. Никогда не думал, что чешуйчатый шланги от душа так изящны на теле какого-нибудь «днепра». И порадовался, что у меня «японец»; потому что придать заметность совциклу – у меня умелости не достанет, а ведь хочется этой заметности. Хоть за счет кошелька удержаться на плаву…

Познакомился с ребятами, поговорили с Данилой из Ключей и с совсем пьяным, не вполне держащимся на ногах, но вполне – апосля на колесах, этим..забыл как зовут… Побазарили за то, да за се, потом приехал Моделист с ростовскими, пацаны были в непонятках: ты че уезжаешь! Счас же будет все-все-все!

Но я поставил: Таганрог! Опять же жене обещал, что буду завтра в Москве, где мои дети плачут без меня..

Один очень бородатый и пузатый краснодарский бакер так прямо и сказал: у всех дома дети!

Но у меня мои, - парировал я, и с чувством печальным отъехал. Потмоу что – ну трудно объяснить – там было действительно ласково жирно интересно!

Не как в Москве, где даже за городом людей больше, чем места. В Горячем Ключе не стеснялись – вот хороводы, вот люди прогуливаются, вот самолеты с катающимися разгоняются. А девок сколько!? А пива! А солнца!

А мотоциклистов, не измученных московскими гаишниками и скупым северным солнцем?

Честное слово, даже для меня была возможность лечь на травку без опаски, что кто-то наступить мне на ухо и в то же время – со всех сторон происходит какая-то активность. Так как я люблю – в центре и не затронут.

О, Таганрог, Таганрог, Таганрог... Почувствовал, что еще пять минут и я сдамся, и потому отчалил!

…Мелкие винтики – самые подлые! Винтики и гвоздики. Где-то по дороге в Таганрог, на одной из заправок я припас, что номер висит на одном болте, второй открутился,.. примотал проволкой. И где-то там же поймал задней покрышкой гвоздок, что-то посредине между гвоздем и гвоздиком. Этот сука застрял и потихоньку стравлял воздух, так что через каждый 400 км приходилось подкачивать. Я гвоздка на трассе не разглядел 9уже потмо в Москве обнаружил, жалко, блин, камеру поставил перед поездкой;.. поставил жгутик – вроде держит нормально)..

Ну еще скрутило болтик на поворотнике, на помощь пришел скотч, в общем всякая херня. Ехал я медленно – не больше 110, боялся разрастания упомянутой трещины в ободе. Специально, чтобы меня охолаживало – разбитый обтекатель я оставил в НовоМихайловском, Илье – без обтекателя скорость выше 110 весьма чувствуется…

В общем, кое-как доплелся до Таганрога

который поразил совершенно разбитыми внутри дорогами, впрочем и дорога от Ростова не блестит.

Я приехал почти на закате, сунулся в гостиницу, в надежде на проституток, но слух уже докатился вперед меня: местов нет, «впрочем, могу вас направить в частный пансионат».

О, пансионат, бляди! – взликовал я, все оказалось еще лучше: на заднем дворе дома разбит типа сад-огород, двухярусный, понизу – розы и всякая розовая муйня, в которой сидит настоящий папье-машовый гномик, а поверху плетется виноград и такие спецовые тыквы – ханки, похожие на кувшины. И в этом зеленом-цветном раю типа парочка домиков, который мой – даже с камином. Две кровати, как я люблю, все деревянное, большие окна – словно в самом саду и спишь. Полное одиночество и самостоятельность.

150 рублей. Милые обрусевшие нерусские хозява.

Кинул вещи, помчался на Азовское море. Хозяин подвез меня 150 метров до спуска на пляж. Нарочно подвез. Прикинь! Сказано: Азовское море не Черное, таганрогцы не армяне…

Море!

Большая спокойная зеленая лужа. Забудьте про волны! Единственная волна, что я там видел была от катера.

Вода зеленая от ряски. В точности как цветут пруды в Подмосковье. Азовское море и есть – большой ПРЕСНЫЙ пруд.

Мелкий – какой мелкий цифры не скажут. А вот образ, пожалуй: вы заходите в воду, вы идете от берега до тех пор, пока глубина не позволит поплыть, не задевая дна ногами, вы плаваете, вы начинаете возвращаться к берегу, все мелче и мелче, вот уже из воды показались трусы… так вот пока с этого места вы доберетесь до берега – трусы высохнут, настолько пологое дно.

И в этом есть свой кайф. Думаю, следующим летом – с семьей сгонять сюда.

Теперь про сам город. Он похож на опустившегося, но не пьющего пожилого мужчину. Один такой показывает спину на фотографии. Эта растерянность и изжитость во всем – в пустых домах с обвалившимся стенами и в глупой новой надписи «Гiмназия» на обшарпанном здании школы, в очаровательном и все-таки чем-то неприятном сочетании витрин с плакатами Kodak и Fudji в трехэтажных домах архитектуры начала прошлого века (это сочетание немного тонируют хорошенькие продащицы), наконец, полное отсутствие мотоциклов.

Очень много музеев: одного Чехова семь штук. Чехов туда чисто на лето ездил, брюхо пожарить, благодарные потомки выкупили квартиры и дома, что он снимал и превратили в дома-музеи.

Я по улицам проехался, но в музеи не попал. Выходной – понедельник. Разумеется, я заехал в город накануне вечером...

А вообще все очень маленькое, двухтрехэтажное, а то, что выше – стоит присев, стесняясь.

Поехал в порт, там краны башенные и песня «Мы пришли сегодня в порт, мы пришли сегодня в порт…». Разумеется, никаких экскурсий по порту не бывает. Так, из-за ограды поглядел на краны портовые. Как я и представлял их себе.

В общем, решил после обеда ехать в Ростов, там ночевать, или добраться до Воронежа и там заночевать, а наутро в Москву.

Но хозяев дома не было. А уезжать вот так неожиданно я не счел возможным. Поэтому взял свои знаменитые а-половые трусы, семь штук детективов, купил ледяной фанты и пошел на пляж, где сначала лежал, никого не трогал, потом рядом со мной улеглась девица из пансионата с таким невьебенным просвистом (это такой изгибистый просвет там, где ноги соединяются) и принялась с большим чувством кроссворд отгадывать. Я сильно напрягся, представляя, как она будет мне миновать сегодня, но что ля этого нужно подсказать ей, что короткий волос на шкуре называется «ост», тут к счастью появилась какая-то бабка с кастрюлькой кукурузы: я тут же купил три штуки, кукуруза оказалась удивительно вкусной, я догнал бабку, купил еще три початка, потом еще бегал за бабкой, то есть за кукурузой, не знаю что про меня подумал просвист, но после одного моего убега-возврата, возле нее уже сидел на корточках какой-то айвар и втюхивал про «подшорсток». Тут я впервые услыхал голос девицы. Обожаю такие голоса – именно такие голоса звучат в голове, когда дико хочется ебаться. Я чуть было не предложил айвару кукурузину в благодарность, что он спас меня от унижения – вымаливать у этой пизды кусочек ее пизды…

В общем, последний день на море я наконец-то провел так, как проводят любой свой день люди, нормально отдыхающие на море: с кукурузой, песком, полотенцем, фантой, детективом, минута за минутой, час за часом, почти от рассвета до заката пустоваляние, ничего не делание, подсчет телок вокруг и трупов в книжке. Разлюли.

На закате залез в какое-то кафе, подпитался, потом подпитался еще раз – тощий, а жрет сколько, - глядели официантки. Так ведь пока в дороге – ничего практически не ешь.

Сидел точил отбивную, тут мимо меня прощимилась соседка, возвращавшаяся в пансионат. Одна, без айвара. Удивительное дело. Но отбивная лучше, подумал я и вонзил в нее зубы.

А потом пошел спать.

Из Тагарога выезжал в девятом часу. Решил догнать до Москвы за день. За ночь камера спустила, пришлось ждать открытия шиномонтажки. Хозяева посоветовали ехать не через Ростов, а через НовоШахтинск, там, дескать новая дорога построена, и я таки отыскал этот НовоШахтинск.

Вообще, производит впечатление: рукотворные горы на горизонте. Отвалы породы. Все эти горы люди буквально вырыли из-под земли. Цвет у них – в Австралии, говорят, есть Столовые горы, так вот НовоШахтинские похожи на них формой и цветом. Красивые переливы – от фиолетового к красному.

Еще замечательного: в каком-то городке, прилежащем к НШ: 40 лет назад в нечистом поле выстроен блок пятиэтажек, привезены комсомольцы, которым обещаны золотые горы (горы действительно будут, почти как в Австралии), если добудут они массу полезных для страны веществ. Добыли. Теперь проезжающих мотоциклистов умиляют трубы теплоцентралей между домами – трубы эти не в землю зарыты, а идут над ней – в метре, в двух-трех над землей. Очень хорошо. Я когда детство вспоминаю – у нас тоже кое-где были такие трубы – самый правильный тип детской площадки. Вырабатывает привычку к индустриальному, а в то же время развивает природную ловкость.

А вообще, конечно, полная жопа.

Как я уже сказал, было утро, земля просыпалась, расползалось по ней солнце и сонные машины, через каждые пять-десять километров от трассы уходили вбок дороги к местным поселкам, во мне снова поднималось уже знакомое вам чувство: мне все это пейзажи, картинки, которые, благодаря «виксе», я листаю как страницы, но я сам для этих страниц – порхающая над ними непонятная бабочка. Я еду в Москву, потому что там дом, семья, работа, привычки, читатели. Скажите пожалуйста,- говорили дорожные указатели населенных пунктов: это вот здесь направо-налево дома, семьи, день за днем, а Москва… Москва тоже только здесь направо-налево – в телевизорах и центральной прессе. Кстати, ее тут недалеко, в Ростове печатают…

Километров за триста перед Москвой солнце кончилось. Сначала я думал, что это к дождю (и потом эта хмарь затянулась так, что действительно – к дождю), но первоначальная серость оказалась – дымом от горящих вокруг Москвы торфов. Блин, а я и забыл про них под черноморским солнышком. Помню, на первой же заправке я спросил у заправщика: дождь уже был? – какой дождь, с чего бы? – Ааа, это торф горит под Москвой…

В какой-то момент мне надоело мандражиться, вспоминая Красногвардейское, я слез и натянул дождевик. И когда таки попал под потоки с неба (и из под колес обгоняемых фур) я благославил магазин «мото.РУ». Перед поездкой я зашел купить спальник и ремнабор для бескамерки. На мое робкое «еду далеко, может еще посоветуете что…» ребята впарили мне еще пяток наименований товаров. Пригодилась только холодная сварка (в конце концов скотч, елы-палы, берет не все) и дождевик. Но как он пригодился!

Кто ездил – тот знает, а кто не ездил – пойдите встаньте в одежде под душ. Постойте минут пять, а потом представьте, что вы в 200 км от Москвы, в чистом поле, и вам еще пилить и пилить…

В правильном дождевике дождь похуй. Как ветер. Трогает снаружи и пусть себе.

Конечно, остается еще проблема вождения – когда зад вдруг начинает мелко-мелко, на 5-10 см переставлять влево-вправо, хочется сняться с мотоцикла и улететь в небо. Но это мелочи, к которым приноровляешься.

Ближе к Москве меня подвела выработавшаяся привычка не обращать внимания на сплошную. В Ростовской без этой привычке ездить невозможно: дороги в большинстве своем двуполосные, сплошная постоянно, и запружены фурами, тащиться за ними – сил нет. Опять же если чувак на машине едет под крышей, ему везде можно заночевать. А на мотоцикле все же нужно доезжать до точки.

Ну и я не особенно обращал внимание. Опять же привык к добродушным, не видавшим мотоцикла ментам. Тут меня и поимели московские областные звери. Красота: один тормозит, другой в машине сидит, деньги принимает. Ничего не боясь, назначает цену – предыдущий нарушитель платит, мне говорят цену, я плачу, тут же на подходе очередной отловленный.

Почему плачу? Потому что деньги с меня все равно возьмут. А если не понравлюсь – то вписать создание аварийной ситуации, нагнать страху – легко. Иди – выручай права. Ментов я делю на хороших, приниципальных и мудаков. Хорошие в какой-то мере руководствуются не только законом, но и своим пониманием правильно-неправильно. И если видят, что превышение на 14 км, на дороге, которая позволяет ехать и на 50 больше, и видят что это японец, а не совцикл для которого 110 – критическая скорость развала на ходу, то – пожурят и отпустят. Мудаки в какой-то мере руководствуются не только законом, но и своим пониманием правильно-неправильно. И если видят что закон дает им возможность обменять это свое понимание на деньги – обменивают. Принципиальных я не встречал…

Как ни странно, тема гиббдд – это другая тема, это не тема путешествия. Я тут так только помянул.

Я лучше расскажу, как я в сумерках к Москве подъезжал. Сумерки упали за 100 км от города. Под Капотней. Сумерки плюс дым, плюс недостаточно мощная для 100 км/ч фара «виксы» (когда ты видишь вперед на 50 м, и эта точка у тебя под колесом через секунду – это недостаточно для реагирования на ямы), ехать было достаточно мандражно. Но я пристраивался в хвост к тачке, ползущей с моей скоростью и примерно шел за ней в 80 метрах, следя за ее траекторией. Ехать: когда от мандража чуть избавишься: кайф. Полное ощущение компьюторной игры: вокруг тебя комната, шкафы, предметы, ты это знаешь, но не чувствуешь, все это даже не в темноте, а за пределами твоих чувств, ты видишь слышишь и нюхаешь только экран перед тобой, в который ты и едешь.

Кайф - когда каким-то чувственным усилием ты сознаешь, что здесь сейва нету, и чуть что – ты не со стула упадешь, а улетишь в весьма немягкую неощущаемость. Под рукой у тебя не мышка, а между ног не шутка.

И страшно, и – а катись оно все пропадом, что ж, теперь по обочине плестись!?

Пару раз зрение (у очкариков оно падает в темноте сильнее, чем у нормальных) подводило меня, я терял ориентацию и – вдруг передо мной вырастала белая полоса центрального отбойника междуполосного. Знобительно делалось…

Но наконец подъезды к МКАДУ, начинаются освещенные трассы, скоро буду дома, плевое дело, тут-то и навернуться, расслабившись. Поэтому я лишний раз напрягся. Тоже не дело. Поэтому перекурил, заехал на заправку, поприседал, и спокойно поехал в гараж. На Кутузовском ливанул дождь. Ехать было неуютно, опять же привычка нестись – когда тебе никто не «мешает», а здесь – Москва… Проехал нехилую аварию возле Давыдково, возле гаража опять застрелял правый цилиндр, но докатиться я все-таки докатился.

Не снимая дождевика поплелся домой. Посидел на остановке. На остановке напротив девушка – то зонтик складывает, то таксомотор ловит. А я уже не герой. Я уже вернулся.

 Купил любимой маленькую желтую розу.

Уснул.

Че-то снилось.

….

Утром пошел покурить на площадку: на мусоропроводе новое объявление. Теперь запрещено бросать в мусоропровод много новых вещей.

Несколько дней отсыпался, мазал жопу мазью, отъедался. Пробовал писать отчет, обрабатывать фотки, но все было не то…

В назначенный день пошел на работу.

Зайди, говорят, к Иле Михайловичу (вообще-то он Илья Михайлович, но...), к Генеральному.

Зашел.

Сидит.

Сел.

Еще сидит финансовый директор.

Иля говорит: как отдохнул…, мы приняли решение продолжить работу с другим вебмастером, мы сочли что предложенный тобой перед отъездом новый вариант сайта нас не устраивает, что он является небольшой переделкой старого, который нас тоже не устраивает, мы понимаем, что это решение неожиданно для тебя, вот тебе 900 долларов, все такое.

Сказал, сидят и ждут.

Я говорю: - то есть можно идти вещи собрать?

Ну они типа удивления какого-то ждали, расстройства што ли.

Я 900 долларам удивился, не скрою. На моей памяти (3 года проработал), я – первый увольняемый, которому какую-то выходную сумму дали.

А увольнению как таковому – нет, не очень.

Собственно я ждал его.

Потому что я заебался делать сайт компании. Сайт, занимающий пятое место в рейтинге турсайтов (всего их там то ли 300, то 600 участвует). Сайт, который по проистечению второго месяца моего ухода висит все в том же неустраивающем начальство виде.

Они бы, конечно, повесили бы новый вариант, но там достаточно сложный скрипт введен, сложный – для человека, который занял место вебмастера. Я типа не знаю, что за человек, но догадываюсь какой категории.

Типа родственник, или еще чего. У компании еесть особенность: при штате в 80 человек, 60 не подчиняются ни финансовому, ни генеральному. Это менеджеры направлений, у которых личные связи с отелями в стране и уникальное владение информацией о стране. Уйдет менеджер – уйдет и направление. Руковдство занимается не столько туризмом, сколько вопросами аренды помещения, откатов пожарникам и устройством пикников два раза в год.

А руководству обидно руководить всего лишь 20 людьми персонала, и то – не по профилю: рабочими, уборщицами, техслужбой. Поэтому руководство очень ревниво относится к формальным признакам признания его руководством.

Когда я пришел в компанию, в ней было 30 человек, и генеральный директор (4 годами меня младше) был просто Ильей.

Теперь 80 человек. Теперь он ходит в костюме и тужится и пыжится.

Генеральным он стал так: один действительно предприимчивый чеовек организовал 10 лет назад эту туркомпанию. Турбизнес – специфичный бизнес, тем более в россии, черный нал в нем так и крутится. Поэтому все руководство было набрано из родственников. Приглашены были все, даже неоперившийся, безусый Иля. Генеральным.

Обезьяна Шекспира напечатает, чего уж говорить об умении носить костюм и выдавать деньги на стенд на выставке?

Но Иля-то не обезьяна, а растущий парень. И однажды он осознает, что очень многое мешает ему быть генеральным. Или - или.

-         Не страшно тебе на этой дыркалке? – как-то спросил он меня. Я заводил «виксу», он садился в свою «октавию».

Мотоцикл называет «дыркалкой» - рослый, метр девяносто, 27-летний молодой мужчина.

Вырисовывается портрет.

Иля выбрал – быть генеральным. В определенном возрасте человек должен расти экстенсивно. В стороны. Познавать новое. Иля все эти ростки вогнал в интенсивное. Типа вместо того, чтобы попробовать себя на мотоцкие, он удвоенно стал чувствоать себя генеральным директором. Последние полгода, когда звонил мне, начинал разговор так:

-         Гриша? Это Илья Михайлович, не зайдешь ко мне?. Надо поговорить о…

Я заходил, хули, и с порога:

-         Илья, вызывали?

Ну не мог я назвать его Михайловичем по причинам

1)      он меня называл Гришей,

2)      на ты

3)      какой он Михайлович в конце концов, Иля и есть Иля.

Это чувствовалось. Рожу я, конечно, не корчил, но облагодетельствованным сыном компании не выглядел.

Я вам делаю хороший сайт, вы мне платите хорошие деньги, очень многих я уважаю, многие мне даже нравятся, чего же более?

Нет, блядь, ты мне ручку полижи! Тебе уже дважды намекали, что руководству под вечер иногда нужна компания поиграть в преферанс. ТЫ уже второй раз отказываешься. Не умеешь? До сих пор! Так надо было выучиться!

И все такое…

Вообще, все происходящее часто напоминало страницы Довлатова. И потому еще часто будет всплывать в моих заметках. Здесь же остановлюсь, причины увольнения я изложил, по-моему особенно не выходя за рамки наложенные на меня 900 долларами отступных. А если где и вылез, так это искупается тем, что Иля в мое отсуствие отдал приказ  форматировать жесткий диск компа; потерлись рассказы, стихи, наработки личные – (для этого сайта в том числе) и работа, которую я должен был сдавать по возвращению из отпуска.  Вряд ли он не понимал, как это плохо. Я, конечно, выкрутился, что-то было продублировано, но…

.. Загрузив в такси мешочки со своими вещами, я наконец-то вздохнул именно тем выдохом, который все никак не приходил ко мне после фактического возвращения в Москву.

После 2 недель полагания на себя, и обретения определенной уверенности в правомочности такого полагания необходимость возвращения на упомянутое выше рабочее место меня тяготила. Посознательно, в сознание это я не пускал, потому что поиск работы – дело нелегкое, особенно при моих потребностях. (А потребности мои таковы: все что больше 400 долларов – мое. 400 долларов ежемесячно я должен раздавать родным и близким).

Иля взял на себя это решение. Тут я благодарен.

Приехал домой, на душе легко. Помилуй, тебя же уволили, - говорит любимая, - иди съешь лимон, а то сияешь.

А я чувствую: что не хорохорюсь, что действительно сияю. Тут же побежал в гараж, наконец-то вымыл «виксу» (-…после того, как мы с тобой «летели» под Джубгой, а потом собирались, они хотели напугать нас какими-то глупостями, дескать вот ты понтовался, а мы все-таки вершим твою судьбу, котята, блин…), ибо день пришел, путешествие закончилось, и можно подсесть, подвести итоги, и не только подумать о чем-то новом.

…На следующий день пришло некоторое не то чтобы отрезвление, но чувство, что все таки слова «меня уволили» имеют собственное значение, котрое бежит впереди моего случая и – объясняться не хотелось. И потому – я решил не встречаться с друзьями, потому что рассказ мой об увольнении был бы неполон без рассказа о дороге, и обратно, а это… сейчас посчитаю – больше 30 страниц. Вот напишу, все прочитают, и мы не будем перетирать то, чего нет.

Вспомните «Крепкий Орешек», Брюса Виллиса. Отовсюду выпиздили, работы нет, денег нет, жена бросила… А с какой симпатие воспринимается. Даже намека на слово «неудачник» в восприятии нету. А почему? А потому что художествнно подано. А если нехудожественно – то неприятно. Пусть кругом прав, и правильно сенатору в репу сунул, а – неприятно.

Вот я и решил, сначала оформить себя художественно…

И ушел в подполье. Искал, где можно бросить кости, в смысле компьютер, и все полагающуюся причендалию. Дело не быстрое, но не невозможное.

И вот счас вроде устаканившись, и обеспечив себя 400 долларами дохода ежемесячно на пару месяцев вперед, я сел писать. Потому что очень уже пива хочется, а сверху тут на пиво не остается. Разве что за рассказ угостят, хм…

Мораль. Торопиться некуда. Не в смысле скорости - падения и все такое. Нет. Просто: уезжаешь из опостылевшего места (иначе зачем уезжать), приезжаешь туда, где тебя уже уволили. Все что остается – дорога.

ПиСи. На следующий день после увольнения встречался с Ивановым. Иванов рассказывал как его все заебало. То есть он просто рассказывал, что тут без меня случалось, и его реакции показались мне излишне нервными. Большей частью. Нет, Иванова не увольняли. Смешно даже сказать, что там у него было. Прыщи, блин. Ну вот, я, по идее, должный быть мандражным, сумел объяснить Иванову, что факта нету, есть наше к нему отношение. То есть Иванов это и без меня знал, но я сумел продемонстрировать Иванову это самое отношение. Ему понравилось. Отпуск, говорю, Серега, тебе нужно сменить обстановку. Хотя бы на недельку. Мотоцикла я тебе не посоветую, хотя это было бы идеально, но это этот идеал для тебя слишок, ты просто съезди – в Таганрог. Не могу, говорит, я уеду, а меня… Да забей ты, говорю, тебя и без того того-этого, уедешь ты или нет. Важно, как ты это встретишь. Съезди, обрети…

И чтобы вы думали... Не прошло и недели, звоню Иванову. А он говорят уехал. В Тунис. Иванов-то поавантажнее будет…

…Теперь уже вернулся. На днях встретимся, узнаю че к чему. Отключал ли он телефон, и кого в Москве больше: пидорасов или клоунов?