ЭЛЕТРИЧКА "звенигород-москва"
___________________________________________
Моя проблема:
Заперт в темной комнате,
Отдерну-ка окошко…
Но выйти…
Выйти не дано,
Ни мне
Но посланной меня сыскать
той самой
Черной кошке…
И вот я ползаю
Кротом:
И не пойму:
На этот свет…на тот…
С того на этот…
С этого на тот
Ползу….
Тут свет,
там тьма,
Но тут я слеп,
А там наощупь
слишком
дохрена…
Поехали…
Беру билет на электричку,
Ищу вагон, вагона нет,
Ищу дородную москвичку,
И в доказательство
Жую билет.
Поверит, проведет, посадит,
Уйдет назад
Почти
Не глядя,
И сядет без малейшей фальши
Через вагон,
Никак не дальше!
Я знаю эту неигру,
Но поздно мне в метро
В Москве давиться,
Я в атмбур выйду,
И присну,
И трубку раскурю,
Я, как она, уж не могу
Ни злиться,
Ни не злиться…
Присяду, если ноги стынут,
Привстану, если кто-то выйдет,
Они все говорят под руку,
Усатну, и пойду туда,
Где у скамьи оставил сумку.
Я не боюсь ее оставить:
В ней две глупейших умных книжки,
И термос с кофе, кофе сявит,
Но если есть - не станет лишним.
Еще трусы,
А вдруг приспичит
На задержание мента,
Чтобы я не хреном тряс приличным,
А был в трусах приличья для…
А может бомба?
Мало верят,
Я пьян как без пяти минут,
Такой престранный гугенот
Не может мстить тому, кто в двери
Прадеду палец не дал в рот
Подуть.
Так что:
Присяду, втиснусь, подожмусь,
Тут не метро, тут электричка,
И где сосед заснул - проснусь
Я без на то какой привычки.
Присяду, втиснусь, подожмусь,
Открыв, закрою, подогнув страницу,
Я на обрывках снов своих пишу,
Что рядом людям полной лентой снится…
Хорошо иметь теплое пальто,
И присниться в нем без страха, не из лести
Все равно кому -
другу и врагу,
…сосны, как и бабы,
не со зла
растут на пустом месте…
а за окном очередная станция,
урны у скамей неперевернуты,
урны к скамьям колорно подобраны,
за это дело жахну!
и снег, кругом снег,
и этим снегом уже
у горла пахну.
А в этой ***ной провинции,
Что начинается в сат метрах от Москвы,
Углы крыш красят
Синей да зеленой птицею,
И молятся на то,
На что плюемся мы.
И им едино,
Что Лука Мудищев,
Что Шамиль Терпищев,
И даже проезжающий… поэт
Не вызнает у этой русской нищей
Жизни
О боге? - нет!
О пище!!
Хотя б какой-нибудь ответ.
Все это всё,
И больше нет нигде,
..а под Москвой темнеет много раньше,
поэт закрыл глаза,
и едет в поезде,
и пьет коньяк
своей нежнейшей
младшей.
А младшая…
Она поет,
И музы смутны,
Их тела - во рвани,
И ты, ты
Прикрываешь рот,
Чтоб не увидели
Раздвоенной горатни…
А под Москвой
Пустое
В поезде,
В Нё люди входят,
Стоят,
Не садятся,
И сходят так,
Что ясно: быть беде,
К которой взглядом
Страшно прикасаться.
А та беда,
Такая:
Где ты и я -
Там станция лихая.
И лихо тут не в том, что
Мы сюда приехали,
Сошлись как тело в тень,
А в том, что
Эдит с Пьехою
Померли в один день.
И в этот день
Они узнали
- вправду
встать
на цыпочки
с испачканных колен
быть может удалось
лишь им,
да самым главным,
а я тут не гожусь,
такой типа поэт.
А главные, они такие:
Солдаты на скамье напротив -
Враги полковнику, его половички для пыли;
Две тетки, что торгуют семенами
Укропными, томатными
В этом вагоне, и
по Расее далее.
Две девушки, болтающие звонко,
О том, что сердцу глухо,
И у одной копна кашатновых
шампуньевых волос,
А у другой в глазах
Окатновая перепонка.
И женщина, Оксана,
Примерно чья-то молодая
Жена,
Что ручку мне дала,
На книжке записать,
Что видел я опять
Здесь, здесь и там,
И по Расее дале.
А я не главный, пью из фляжки,
Прикупив семян разнообразных в закусь,
И мент на станции проходит мимо,
Видя чистый накусь!
А все ли тут нормально?
Все просто зашибись!
Всяк входит и выходит,
Окинув взглядом "жизнь".
И выпью я,
Их не взорвав укором,
Сочту весь поезд вздором,
И приложусь щекой, и лбом
К окну,
И псу на станции, ударившись,
Кивну…
А пес сбежав,
отправит туалет…
потом, шепчу, потом!
Потом, ей-мать, потом!
Заметь, мой пес, заметьте!
Напившись, ты кричишь,
Что даже Пушкин
Маялся
не жопой - животом!
Не перед чьей-то - перед своей
Смертью.
Его ж везли, везли,
Пока не привезли
Туда, где всякий стал отчайный,
Тот всякий, кто не был,
Не мог с ним быть
На станции начальной.
Я это так заметил,
Я, взяв билет, оправился,
Чтоб если б кто не ветер -
со мной бы он не справился.
И вновь бегут деревья,
Тянут провода,
И все в снегу,
Как перья белой птицы,
И отряхаются,
Кричат…
Когда зима опять
меняет,
Как одежду,
Людям
Лица.
…О чем я думаю?
О той простой поэме,
В которой по пути стоят деревья,
Встают и падают,
Как тот лихой шлагбаум…
Ты тоже по-немецки выжил тем,
Что был ты баум…
баум-баум-баум…
И еду я…
Мне снится?
куда?
Вперед!
Вперед стремится недолет,
Вперед влюбленный млеет,
И всякий транспорт деет.
Я ж лишь сижу,
Стучат колеса,
Поди узнай у них вопроса
На приготовленный ответ.
Железный транспорт
ветры носят
и нас,
не оставляя след.
А нужен след ли тем кому
Не возвратиться,
И не проститься,
И даже не порваться
На струну,
Которой петь
И удавиться.
Но все это не в мазу,
Запас есть жизни в нас,
И даже наше государство не
Сразу
На нас берет заказ.
Ведь мы (ведьмы?)
Приклеяны к земле,
Как объявления к стене,
И та стена, она стоит
На каждом, на пороге,
Планеат же, она висит,
Вцепившись в наши ноги.
И я из сложного злорадства
Поднял ногу и
Медлю шаг,
И вечность начинает содрогаться
И скручивает небо на закат.
И я, и мне
Все это не разъять,
Не сочленить
Мои, твои
Пути, места, дороги,
И я дрожу,
Я пьян опять,
Обняв чужие ноги.
….
И пртиворившись безучастным
И пьяным наблюдателем,
Когда душа моя поет,
А разум нивелирует:
Я замечаю за собой,
Тобой,
И всяким счастным:
Кому бог [что] не дает,
Тому он [это] компенсирует..
…….
И в этой ***ной провинции
Земля изломана,
И только в парках гипс
Наложен,
…Я вижу в этом смазку
подльши незаложенной
и незалежной уркаины
и мы здесь невозможные
возможены,
здесь, где зиму ждут так,
как сестру
на перевязку.
Ах, мне ли клясть страну,
Где я от смерти бегаю,
Спасибкая сестру
И в жизнь едва ли веруя.
Гордыня - жить смесителем,
И думать, коль в горсти собрал
Ты все -
Ты стал спасителем
кому…
Ты ж только травести….
Но небо и зимою плачет,
Льется, льется,
Как будто хочет нам помочь.
Почем здесь день и сколько ночь
- узнает солнце и взорвется.
Взорвется - бах! Бах! Бах!
Три раза бахнет!
Потом шмяк, хрусть,
Потом зачахнет,
Потом опомнится:
итить!
Хоть карликом,
Да все ж светить.
И в окнах поездов нам светит,
Тех, что стоят,
вцепившись в рельсы-гнезда,
А сверху, выдыхая ветер,
Смеется ночь,
Оскалив звезды.
И я смотрю,
И звезды смотрят,
Я думаю: вас то погубит,
Что тот кто дольше - он не помнит,
А кто короче - не забудет.
Но поздно к звездам,
Руку сжать
В душепожатии сухом,
Меня встречают тут опять
На полусатночке лихом.
Приехал, Гришка!
Чертов сын!
Мы уж тебя не ждали!
Приехал, гад!
Ты нас забыл,
Мы тут два дня икали!
Я фляжку в бок,
И лезу в сумку
За приготовленным продуктом:
За жаренными шампиньонами,
Ну и за тем, зачем они нам.
Здесь некуда от водки деться,
Она и водка:
Вот и все,
Хлебнуть судьбы и
Утереться,
И смазать по столу: еще!
А друг, такой же
Сивый парень,
С такой же сломанной руки
Все подливает, подливает
Такой же сломанной судьбы.
Обнимаешься ты с ним
На горе,
В этом объятье вплетено
В чужом краю чужое море,
И поле снежное в родном.
По полю штук какой-то скачет,
Пальнуть в него… да нет
Ружья,
Ильич на стенке кем ни трачен!
Да бабы из календаря…
Ах! нет не ной!
Я разделяю тень и плетень,
И руки сломаны
По пьяни, а не
В декадентской лени.
Один тут водит в поле трактор,
Другой хвосты дояркам крутит,
Днем сапоги в грязи по пояс,
А ночью в стол уперлись грудью.
Живем, живем, брат!
Так живем,
Что трескается кожа,
И не в карманы,
кровь,
очки,
- в морщины
жизнь мы ложим.
Из нас никто не разберет
Живых языков, мертвых…
Мы говорим, как бог дает,
Все остальное - к черту!
Здесь утром встал
И снова лег,
На рычаги
Ка..ка..пятьсот,
Лежишь и
Тихо ахаешь,
Как твой, поэт,
Палач
Над плахою…
Но сели за стол,
Говорим,
Как все - о том,
Что нас заели,
… вот, правда, што ли,
што в Москве
запить нельзя
на две недели?
И я, московский пьяный гость,
Ощупавши себя,
Я говорю: айа, ай, брось!
Пока я здесь - нельзя!
И вообще в том разница,
И в том здоровье нации,
Ах, в том,
В Москве когда ты головой о стены,
То тут тогда
- о стол,
И кулаком.
Тут по пушкинской традиции песня девушек об удалом:
_______________________________________________
Ах, я не нюхал пороху,
А такожды пропана,
И не давал в мир шороху,
Когда бы не был пьяным.
Держись, гришаня,
Это есть
Твой
Самый легкий час,
Ты счас нальешься,
Как дамаск,
Чтоб как булат
Пропасть.
Так едь же, милая, едь, едь!
Ко мне в втором часу,
Мы будем пить,
Мы будем еть
На запасном глазу.
Я не ловил синицу,
Спуская журавля,
Не воровал жар-птицу
У пьяного царя.
Молчи, Гришаня,
В чем еще
Ты можешь нам признаться
Когда зашил,
Свой бедный рот,
Чтобы с собой молчаться…
Дурак, дурак, вот есть дурак!
Ну кто тебе поверит,
Когда ты на руках черкал
Как будто птичьи перья…
Да я не нюхал шороху,
И не держал синицы,
Я умер, не был, но кому-
То продолжаю сниться…
________________________________
моя проблема:
бедные, и добрые,
богатые, и злые
запутались в одном:
забыв кто где какие…
И вся, ей, жизнь,
Одно:
И как я жил - кино,
И буду жить - кино,
И жил был - если б не оно.
… а жизнь стоит,
как машка,
допившая
вслед за тобой
из наотчайной чашки.
… и куришь, куришь,
не поймешь,
себя не бросишь,
не наймешь.
…а рядом фиги спелые,
но ты не видел их.
…жизнь кончена,
мой друже,
не радый,
да хвалю,
она, как птица, кружит-тужит
перекружить зарю..
…торгую, и хвалю товар свой
"мейд у солнца",
я отдаю земле землю
за старых три червонца….
Приехали…
Идут часы, идут всегда,
Тик-так, хлоп-хлоп,
Их стрелки, ровно поезда,
Встречаются лоб в лоб.
На дальней станции
сойду,
в всегда пустой вокзал
войду,
а там на стеночке висят
и сорок лет уже
стоят
часы,
и дальше не идут,
и также тута поезда
- в плену минут, секунд, часов,
и тихих голосов.
…
Все это гаюшки,
И где ты видел
Такие чудеса?
Ты нас обидел!
В Гималаях
Земля не так трясется,
Как так, когда
Наш Ермолай
В ларек несется…


(6-12 февраля 20001 г., Ершово-неПеределкино)
_________
________
_________